Упа тяжело опустился на стул и, хмурясь, переводил взгляд с одного молодого человека на другого.

– Это так, Франц? Брат Хетты повернулся:

– Так было… но из Англии, из Индии, со всей империи прибывают все новые тысячи. И что значит одна тысяча, когда их пятьдесят… сто тысяч? – Он в отчаянии запустил руку в волосы: – Все кончено. Они накатились на нас как огромная волна. Она дошла сейчас до Претории, и их пленные освобождены. – Он взглянул на Пита. – Вчера я повстречал в Ландердорпе Коби Принслу. Даже он согласился, что теперь мы уже не можем остановить их. Для раненого льва они двигаются очень неплохо, не так ли?

– Красные мундиры в Претории? – переспросил Упа, будто не веря.

Франц пододвинул к себе стул и почти упал на него.

– Они больше не носят красные мундиры, – еще раз объяснил он, раздражаясь на старика, живущего в прошлом, – но сейчас их на полмиллиона больше, чем раньше. Война была ошибкой. Она забрала наших мужчин и ничего не дала взамен.

– Он говорит правду? – спросил у Пита Упа.

– Она дала нам возможность заявить о себе всему миру, показать, какими угнетателями являются англичане. И могу сказать, что мы никогда не были так сильны, как сейчас. Мы выставили их дураками. Могучий лев против хрупких газелей… но они увидят, какими мужественными могут быть газели. Девет и Деларет не успокоятся, пока на нашей земле не останется ни одного англичанина. Война окончилась только для слабаков. И Франц Майбург окажется среди них?

Франц покраснел от гнева:

– Слабак, говоришь? По-твоему, так можно назвать человека, оборонявшего Спайонкоп?

Пит подошел к нему и взял за плечи:

– Тогда ты был великолепен. И ты снова проявишь себя во всем блеске.

Хетта смотрела и слушала с таким вниманием, что забыла о сапогах Упы. Нетерпеливое похлопывание по голенищу заставило ее поспешить. Она опустилась на колени и взялась за его ногу. Все ее страхи насчет того, что Пит потребует ее руки, были забыты. Другой, более ужасный страх вытеснил их. Выходит, война не закончилась. Они снова хотят сражаться с англичанами и хотят забрать ее брата. Эта мысль причинила ей такую боль, что она не смогла промолчать.

– Франц выполнил свой долг. Он отомстил за нашего отца. Он нужен здесь, на ферме.

Ее мольба была обращена к деду, но тот по-прежнему хмуро смотрел на Франца.

– Три дня назад я вышел с ружьем пострелять зайцев и увидел льва. Большого льва. Его грива отливала красным в лучах вечернего солнца. Это был старый лев, его изгнали из прайда, и зайцы без всякого страха прыгали вокруг него. – Дед поднял голову и поглядел на Пита. – Из пасти у него текла слюна, он явно был голоден, но не смог бы поймать ни одного зайца. Я думаю, что это был тот красный лев, о котором ты говоришь, Пит Стеенкамп.

– Они больше не носят красные мундиры! – воскликнула Хетта, которой не понравились слова деда.

– Ты пристрелил его, чтобы он не мучился? Упа взглянул на Франца:

– Не мне решать за Господа.

Молодой человек вскочил со стула и в одних толстых носках прошелся по комнате.

– По воле Господа мы вернулись на нашу землю. И продолжать воевать – значит идти против Его воли. – Он протянул руку к Питу: – Что нам делать? Неужели ты не видишь того, что вижу я? Эти люди – они никогда не уйдут.

– Они никогда не уйдут, если мы будем сидеть сложа руки, – бросил Пит.

Франц взорвался:

– Что мы можем сделать? Даже если мы уничтожим их всех, на их место придет столько же других.

Пит подошел к Францу вплотную и посмотрел ему прямо в глаза:

– Даже у англичан силы не бесконечны. Ты сказал, что Господь велел тебе вернуться на ферму? А Деларею и Девету. Он сказал совсем другое. Он сказал, что англичане нуждаются в еде и отдыхе. Он сказал, что им необходимы боеприпасы и медикаменты. А кроме того, Он сказал, что англичане не выдерживают нашего солнца, замертво падают в вельде и им приходится всюду ходить большими отрядами. И эти слова подсказали им, что мы должны теперь делать.

Франц стоял молча, зная, что Пит не кончит, пока не выскажет все. Упа слушал со вниманием, забыв о все еще не снятом сапоге, положив ногу на колени Хетты. А она сидела, ощущая, как одна за другой рушатся ее мечты и надежды. В течение трех месяцев она все ждала, что ненависть утихнет и Алекс вернется.

– Что мы должны делать? – услышала она свой голос.

Все головы повернулись к ней.

Пит подошел и протянул ей руку, помогая подняться. Затем он медленно подвел ее к Францу и отчетливо и страстно заговорил, стоя очень близко от нее:

– Мы должны взрывать их поезда со снаряжением. Мы должны нападать на них по ночам, чтобы они боялись спать. Мы должны перебираться с места на место подобно газелям, чтобы они блуждали по вельду, пытаясь отыскать нас, и падали там в изнеможении. – Он дотронулся до Франца и посмотрел на него. – Вот что сказал им Господь… и мне Он сказал то же самое.

– Нет! – Франц казался решительным и разгневанным. – Ты услышал не тот голос. Сказано, что мы должны обосноваться и процветать на этой, данной нам земле. Мы не сможем достичь этого, если последуем за такими, как ты. Газель может сколько угодно скакать перед старым львом, но молодой лев поймает ее в мгновение ока.