— Несомненно. — Я пересек комнату, подошел к телефону и стал набирать Новый Орлеан — Денвер — Вашингтон, во второй раз за этот вечер.

— Не надо меня ни с кем соединять, — сказал я секретарю, когда набрал номер, — только попросите, чтобы они быстро навели справки о Гарольде Муни — специалисту по акушерству и гинекологии, только не спрашивайте меня прочесть вам по буквам. Морская база, Пенсакола, Флорида. Сообщите мне сюда утром все, что узнаете, а затем попросите их проверить все справочные данные. Пусть проверят его дом, его офис, — в общем — все. Есть ли какие-нибудь данные о Карле Кроче?

О Кроче — ничего, очень странно. Очень быстро они могут послать человека снять в картотеке данные о занятиях Кроче и я охотно бы поставил пари, что данные о занятиях Кроче длинны и составлены безвкусно. Я повесил трубку. Оливия не пошевелилась.

— Карл Кроче? — Спросила она. — Это тот мужчина...

— Тот, который наблюдал за нами в баре предыдущим вечером. Тот, который гнусно обошелся с той девчонкой в алом платье. Единственный, кто нам нужен, считал я. Теперь я в этом не уверен.

— Потому что появился Гарольд? — Ее глаза следили за мной, когда я пересек комнату. — Вы не правы, мистер Коркоран. Я слежу за нитью ваших размышлений, но вы не правы.

Я сказал:

— Мы постоянно разыгрываем сцены, док. Мы мило и привлекательно встретились, мы остроумно напились. Мы показали, что мы будем заниматься любовью, все для того, чтобы увидеть, кого это заинтересует. Это все нас немного развлекло, но рыбка в конце концов клюнула на приманку, не так ли? Твой друг Муни, очевидно, следил за нами с самого начала. Он заявил, что осведомлялся обо мне даже у портье.

Она по прежнему сидела в кресле, изящно опираясь на спинку, удивительно беззаботна о том, что происходит и что нет, принимая во внимание, где она находилась и кем она была. Я сам подумал, что я и сам не уверен, чем она являлась. Чем дольше длится этот вечер, казалось тем менее я был уверен в чем-либо.

— Все возможно, — сказала она задумчиво, — возможно, но не правдоподобно. Человек, приставленный следить за мной, предполагается, что он профессиональный убийца, не так ли? Так вот, Гарольд не может совершить такое преступление, если бы его жизнь зависела от этого. У него очень слабые нервы, мистер Коркоран. Поднять кулак на человека, стоящего к тебе спиной — предел его возможностей. Он... красивый дурак. Я знаю, — она скорчила гримасу, — да, теперь я знаю.

Я сказал:

— Все свидетельствует о том, что он стремился познакомиться в Пенсаколе. Он последовал за тобой и сюда. Мы не можем не принимать его во внимание только потому, что ты думаешь, что он легкомысленный. Надо провести стандартную процедуру, доктор, агент может действовать глупее и быть более испуганным, чем этот парень.

— Так вот, я уверена, что ты ошибаешься. — Она вздохнула, перестала оглядывать комнату. — Только одна кровать? Стоит ли метаться по этой причине? Я полагаю, что проведу ночь здесь, сколько там от нее осталось и проскользну обратно в свою комнату на заре, придав себе вид девочки, удовлетворенной любовью. О, дорогой, как я только подумала о том, как я пряталась, что бы люди ничего не узнали о Гарольде и обо мне, — она усмехнулась. — О, это будет освежающая передышка, будет нагло осведомиться об этом: что будем делать дальше?

Я сказал:

— Утром настоящая любовь расцветает, после крошечных совместных часов. Мы направимся в Алабаму, по дороге в Пенсаколу домой. Домой к тебе.

— Почему в Алабаму?

— В Алабаме задержки не будет. У тебя возьмут кровь на анализ. И тебе предстоит встреча с судьей.

Она быстро посмотрела на меня, но заговорила не сразу.

— Это так необходимо?

— Более, чем когда-либо, я в сказал. Теперь, нам надо узнать, кто из них последует за тобой, и мы должны разыгрывать сцены, если не для Кроче, то для Муни.

— Гарольд живет в Пенсаколе, не забывай. Это ничего не докажет, если он последует за нами туда.

— Мы выберем окольный путь, это поможет нам что-то дать. Вам, док, надо запомнить две вещи. Первая — не оглядывайся, вспомни Орфея и Евридику. — Я усмехнулся, увидев выражение на ее лице. — Чему ты так удивляешься? Это невежливо. Мы, типы из прикрытия, часто читаем классику для прочищения мозга, когда мы имеем дела с убийствами и насилием. Некоторые, во всяком случае, читают. Не будь таким снобом — интеллигентом.

Она вспыхнула:

— Я совсем не.... Вообще-то может быть, извини.

— Никогда не оглядывайтесь, — повторил я. — Смотреть буду я. Никаких сомнений, никаких подозрений. Вы — влюбленная женщина, везете домой нового мужа — правда, случайно, где-то подцепленного, но это придает вам больше решимости показать людям, что у вас все просто чудесно.

— Хорошо, я попытаюсь выглядеть безоблачно счастливой и... и эгоистически влюбленной, — она заколебалась. — Вы сказали "две вещи". Что же во-вторых?