— Проклятье на наши головы! — простонал он.

И словно в подтверждение этих слов, в базальтовый алтарь ударила первая пуля, швырнув в лицо Карен острые каменные брызги.

18 часов 45 минут

Авианосец США «Гибралтар», Филиппинское море

Адмирал Марк Хьюстон преодолел пять лестничных пролетов, отделявших палубу от капитанского мостика. Корабль шел полным ходом от Гуама, где два дня назад они высадили на берег гражданский персонал НСБТ и выгрузили поднятые со дна обломки борта номер один. На Гуаме «Гибралтар» также принял на борт свой обычный авиапарк: сорок два вертолета — «Морские рыцари» и «Кобры», пять истребителей-бомбардировщиков «Харриер», а также полагающийся по штатному расписанию набор летающих лодок. На Окинаве они приняли на борт подразделение морской пехоты.

Сообщения, поступавшие из разных уголков региона, час от часу становились все тревожнее. По тому, как беспощадно и решительно действовали военно-воздушные и военно-морские силы Китая, становилось все более очевидным, что они не собираются так просто отдать Тайвань.

Пройдя через дверь, запиравшуюся цифровым шифром, Хьюстон тряхнул головой. «Какое-то безумие! Да отдайте вы им этот чертов остров!» Он читал отчет разведки о соглашении, подписанном властями Пекина и Тайбэя. Оно почти не отличалось от соглашений, в результате которых под юрисдикцию Китая перешли Гонконг и Макао. Обычный бизнес. Как и в случае с Гонконгом, Пекин не собирался ослаблять экономику Тайваня.

И все же Хьюстон мог понять позицию нынешней администрации. Президент Бишоп убит. Знали ли об этом высшие круги Пекина или нет, но это преступление не могло остаться безнаказанным. Узнав о продолжающейся эскалации напряженности, адмирал предложил верховному командованию свой вариант: он остается на борту «Гибралтара» и направляется к блокированному району, чтобы оценить ситуацию на месте и предложить Объединенному комитету начальников штабов свои рекомендации. Там сейчас были нужны холодные головы, к числу которых Хьюстон относил себя.

Когда адмирал преодолевал последний лестничный пролет, его колени уже предательски дрожали, но вот долгий путь остался позади, и он вошел на капитанский мостик. Здесь было полно народу, вокруг навигационного оборудования, карт и систем связи царила кипучая деятельность.

— Адмирал на мостике! — во всю глотку гаркнул энсин. [14]

Глаза всех присутствующих обратились в сторону вошедшего, но адмирал жестом приказал им вернуться к своим обязанностям. С помутневшими от усталости глазами, из своей отдельной застекленной кабинки вышел капитан Бреннинг. Он выглядел так, будто не спал последние трое суток.

— Чем могу быть полезен, сэр? — спросил он.

— Извините, что отвлекаю вас, капитан. Решил размять ноги, вот и поднялся к вам. Как идут дела?

— Хорошо, сэр. До пункта назначения — тридцать шесть часов. Все системы функционируют исправно, корабль — в полной боеготовности.

— Очень хорошо.

— Сэр, сообщить о вашем прибытии командиру морских пехотинцев?

— В этом нет необходимости.

Хьюстон посмотрел в зеленоватые стекла рубки, по которым хлестали струи дождя. Этот чертов дождь лил весь день, а горизонт застилала мутная пелена тумана. Проведя все утро в каюте за нескончаемыми переговорами с Вашингтоном, он поднялся на мостик в надежде увидеть долгожданное солнце, надеясь, что эта прогулка поднимет ему настроение, поможет развеяться. Но вместо этого на сердце у него стало еще тяжелее. Его душу бередил один и тот же вопрос: сколько людей погибнет в ближайшие несколько дней?

Лейтенант, сидевший за коммуникационным пультом, снял наушники и повернулся к капитану.

— Сэр, по шифрованной линии поступил вызов из Вашингтона. Хотят говорить с адмиралом Хьюстоном.

— Адмирал, если хотите, вы можете ответить на вызов из моего кабинета, — сказал капитан Бреннинг, указав на свой стеклянный «аквариум».

Хьюстон покачал головой.

— Нет, капитан, это уже не мое место. Я поговорю прямо здесь. — Подойдя к пульту, он надел наушники и проговорил: — Адмирал Хьюстон на связи.

По мере того как Хьюстон слушал, ему казалось, что холод корабельной стали проникает в его тело, вгрызаясь в самые кости. Он не хотел верить в то, что слышал, но выбора у него не было.

— Да, я все понял, — сказал он в конце концов и, сняв наушники, передал их лейтенанту.

Вокруг адмирала царило напряженное молчание. Все выжидательно смотрели на него. Капитан Бреннинг сделал шаг вперед.

— Сэр?

Пытаясь прийти в себя, Хьюстон несколько раз растерянно моргнул.

— Я, пожалуй, приму ваше приглашение, — сказал он и направился к стеклянному кабинету, дав знак Бреннингу следовать за ним.

Когда дверь за их спинами закрылась, он повернулся к капитану «Гибралтара».

— Джон, я только что получил новые приказы и новое задание.

— Каков новый пункт назначения?

— Тайвань.

Теперь уже удивленно моргнул капитан.

— С Капитолийского холма прилетела весточка, — мрачно проговорил Хьюстон. — С этой минуты мы официально находимся в состоянии войны с Китаем.

6 августа, 19 часов 34 минуты