— О боже! — воскликнул Джон.

Он все так же стоял, прильнув лицом к иллюминатору.

— Что там такое? — спросил Фердинанд, подойдя к соседнему иллюминатору.

Его сознание не сразу сумело переварить то, что открылось его взгляду. Чаща лавовых столбов по соседству со станцией колыхалась, словно от порывов сильного ветра, а в отдалении поднималось огненное зарево — в океанском дне появлялись трещины, в которых клокотала кипящая магма. Но не этим пугающим зрелищем было вызвано восклицание Джона.

Дно возле кристаллической колонны разверзлось, и глубокая трещина зигзагами приближалась к «Нептуну».

— Только не это…

Времени на эвакуацию не оставалось.

Остальные ученые тоже встали у иллюминаторов. В лаборатории повисло тяжелое молчание. Кто-то стал шепотом молиться.

Дело всей его жизни погибало, и Фердинанд не мог ничего сделать. Теперь его судьба находилась в руках Господа. Закрыв глаза, он уперся лбом в холодное стекло иллюминатора. Своими необдуманными действиями он погубил столько людей! Отдавшись терзавшему его чувству неизбывной вины, Кортес тем не менее ощутил, что грохот стал тише, да и колебания уменьшились.

Фердинанд поднял голову и оглянулся. На него с неуверенной улыбкой смотрел Джон.

— Оно… закончилось?

Кортес посмотрел в иллюминатор. Трещина остановилась буквально в метре от опоры «Нептуна». Станцию встряхнул еще один удар, а затем все прекратилось.

— Мы были на волоске от гибели, — проговорил Джон. Фердинанд молча кивнул.

Шипение помех прекратилось, и из динамиков раздался голос Брентли:

— Нептун», «Нептун»! У вас там все в порядке? Фердинанд кинулся к радиопередатчику, внутренне ликуя оттого, что «Персей» счастливо пережил землетрясение.

— Все нормально, «Персей». Просто слегка тряхнуло.

— Рад слышать. Я передам это известие на поверхность.

— Спасибо, «Персей».

Фердинанд плюхнулся на стул и повернулся к Джону.

— Будем надеяться, что это не повторится.

— О да, — кивнул Джон, — а то у меня не хватит чистых подштанников.

Фердинанд слабо улыбнулся. Его сердце колотилось, как у пойманной птицы, а в голове билась только одна мысль: «Пронесло!»

18 часов 22 минуты Руины Нан-Мадола, юго-восточное побережье острова Понпеи

— Казелили! — Темнокожий лодочник, широко улыбаясь, приветствовал Карен на диалекте Понпеи. Невысокий, с широкой грудью, он был одет в мешковатые шорты, доходившие ему до шишковатых коленей. За его спиной раскинулись руины Нан-Мадола и его рукотворные каналы, соединяющиеся с морем. — Па иромви?

— У нас все отлично, — ответила Карен, слегка склонив голову. — Менлау. Спасибо. Я звонила сегодня с просьбой взять напрокат одну из ваших плоскодонок. Мужчина закивал головой.

— Ага! Ученые! Ага! У меня есть лучше, чем плоскодонка. — Он повернулся и повел приезжих к базальтовой пристани, к которой были привязаны два каноэ. — Много лучше. Меньше. Плавают быстрее.

Расхваливая свои каноэ, человечек для наглядности неистово размахивал руками, жестами показывая, на что они способны.

Карен с сомнением посмотрела на видавшие виды фибергласовые посудины. На них не то что в море выходить, а по узким каналам-то плавать было страшно. Однако выбирать не приходилось, и она согласилась:

— Хорошо, мы их берем.

Улыбка лодочника сделалась еще шире.

— Есть карта, — сообщил он. — Два американских доллара.

Карен мотнула головой.

— Карта у меня уже есть.

— Могу быть гидом, — не отставал лодочник. — Семь американских долларов в час. Все покажу, все расскажу.

— Обойдемся, — бездушно отрезала Карен. — У нас свой гид есть. — Она кивнула на Мваху.

Лодочник погрустнел и махнул рукой в сторону причала.

— Этот парень настоящий капиталист, — пробормотал Джек, шагая рядом с Карен.

Когда они подошли к каноэ, к ним присоединилась Миюки. Посмотрев на вечернее солнце, она сказала:

— Давайте поторопимся. У нас в запасе не так много времени.

Карен вздохнула. Миюки явно попала под пагубное влияние предрассудков и восприняла мрачное пророчество Мваху всерьез.

— Миюки, ты считаешься блестящим компьютерным специалистом! С каких пор ты стала верить в призраки?

— У меня от этого места мурашки по коже бегут, — поежилась Миюки.

Над их головами пролетела пара питающихся фруктами летучих мышей. В отдалении заунывно кричала какая-то птица.