Агава рассмеялась:

– Я на самом деле кажусь тебе красивой? – спросила она с детской непосредственностью.

– Безусловно! Разве никто тебе этого не говорил прежде?

– Говорили, но мне нравится всякий раз слышать это! – робко проговорила девочка, опустив глаза.

Валентина рассмеялась.

– Тогда я буду повторять тебе это при каждом удобном случае.

Вдруг громкое урчание и поскребывание раздались за дверью. Агава от страха подпрыгнула и подбежала к Валентине, в ужасе цепляясь за нее.

– Нет! Нет! – закричала она с истеричными нотками в голосе.

Валентина опустилась на колени и привлекла ребенка к себе, стараясь успокоить.

– Тише, малышка!

Но кошачьи вопли продолжались и царапанье стало еще более ожесточенным, и крики девочки лишь усилились.

– Агава, это Шадьяр ад-Дарр, мой добрый друг! Смотри!

Девочка продолжала цепляться, не веря ее словам.

Освободившись от цепких рук маленькой прислужницы, Валентина направилась к двери. Агава забилась за диван с выражением ужаса на лице.

За дверью оказалась белая пантера. Она вбежала в комнату, преданно поглядывая на хозяйку желтовато-зелеными глазами.

– Смотри же, Агава, это мой друг, Шадьяр ад-Дарр! Мне подарил ее эмир Напура, когда она была еще совсем маленькой.

Девочка осторожно подняла голову и глянула на пантеру, ее глаза округлились от изумления.

– Белая пантера? – проговорила она. – Какое волшебство!

Валентина засмеялась.

– Ну да! Я и сама предполагала, что Шадьяр сделал белой волшебник! Иди сюда и познакомься с ней. Ты будешь первой девочкой, с кем белая пантера познакомится.

Агава с опаской приблизилась к Шадьяр. Пантера незамедлительно перевернулась на спину, чтобы ей почесали мягкий белый живот.

– Кажется, ты ей понравилась! Я уверена, скоро вы подружитесь! – сказала Валентина.

Агава по-детски звонко рассмеялась и обвила Шадьяр руками за шею.

– Белая пантера! – девочка посмотрела на Валентину. – А Шадьяр защитит меня от того, что движется ночью? Ты позволишь ей со мной остаться?

– А что движется ночью, Агава? – мягко спросила Валентина.

– Вещи, люди без лиц, духи, – улыбка исчезла с лица девочки, глаза затуманились страхом. – Я слишком мала, чтобы спать здесь с красивыми госпожами, а ночи такие долгие и темные! Я слышу многое, что меня пугает.

– Поэтому ты так испугалась, когда Шадьяр принялась скрести дверь?

Агава кивнула.

– Я подумала, это он пришел за мной.

– Он?

– Он! – подтвердила девочка. – Человек, который поймал меня в саду! Сначала он говорил со мной так ласково, а потом схватил меня, и так сильно! Я кричала, чтобы он меня отпустил, а человек тот только смеялся! Я так испугалась! Он меня сжал, столь крепко, что я не могла дышать! А потом… – Агава заплакала, не в силах продолжить.

Рыдания сотрясали детские плечи, лицом маленькая прислужница уткнулась в белую шерсть Шадьяр.

Валентина погладила девочку по темным блестящим волосам, стараясь ее утешить.

– Ты кому-нибудь рассказывала о том, как этот человек напугал тебя и что он сделал?

Агава подняла голову, слезы текли по ее щекам.

– Кому же я расскажу? Иногда я чувствую себя такой одинокой, что прячусь под деревьями в саду и плачу, плачу…

Огонь гнева ожег Валентину. Она обняла несчастную девочку, хорошо понимая, какой страх испытала Агава. Перед нею пронеслись воспоминания, как ее саму, такую беспомощную, прижал к стене тюрьмы в Акре дюжий французский воин и как два мусульманина в лагере Саладина напали на нее.

– Плачь, малышка, нужно все выплакать, пока слез больше не останется.

По какой-то необъяснимой причине Валентина и сама заплакала.

Вымывшись и переодевшись в кафтан из мягкого желтого шелка Валентина оставила Шадьяр с Агавой и отправилась на встречу с Менгисом. Наступила темнота, и звезды усыпали небо. Остановившись в тени дерева, гостья Аламута почувствовала, как чьи-то глаза неотрывно наблюдают за ней.

Встретив, Менгис молча провел Валентину через сад и открыл дверь. Они вошли в небольшую комнату, где стоял низкий столик с разложенными вокруг шелковыми напольными подушками, украшенными вышивкой. Стол был накрыт на двоих, позолоченная посуда мягко поблескивала в тени свечей.

Когда они уселись, Менгис хлопнул в ладоши, и слуга внес поднос с яствами. Здесь были деликатесные сыры и хлебцы, а также свежие фрукты. Вино оказалось сладким и душистым, а потом был подан и зажаренный бараний окорок.

Менгис ел от души, а Валентина лишь притронулась к пище. Ее сотрапезник заметил отсутствие аппетита у гостьи и не замедлил спросить:

– Тебе не по вкусу угощение?

– Угощение мне по вкусу. Общество, в котором я оказалась, мне не по нраву! – ответила девушка с оттенком враждебности в голосе.