Весь день и всю ночь напролет девушка не могла принять решения. Что бы она ни предприняла, осуществить задуманное следует без посторонней помощи. В этом деле ей нельзя полагаться ни на Розалан, ни на Ахмара. Решение – ее, и только она должна отвечать за последствия.

В течение всей бессонной ночи Шадьяр ад-Дарр ходила кругами по комнате. Хозяйка была взволнована, и пантера чувствовала это, скребя когтями ковер у постели Валентины.

Раннее утро было холодным, но чем выше поднималось солнце, тем становилось теплее. Валентина ехала на белом арабском скакуне, а Шадьяр бежала рядом. Время от времени пантера гналась за птицей или кроликом, но неизменно возвращалась к хозяйке, догоняя коня быстрыми изящными прыжками.

Направляясь к подножию гор, среди которых возвышался Аламут, Валентина едва могла поверить, что пустилась в путь для встречи с живой легендой о воплощенном зле. Шейх аль-Джебал!

Снова и снова Валентина спрашивала себя, почему же предприняла она это опасное путешествие, ради чего оставила Ахмару и Розалан записку, сообщив, что отправляется в пустыню, чтобы побыть в одиночестве. Они же ее друзья!

Старый Мохаб сражен горем со дня смерти Рамифа. Он рад слышать от нее слова утешения и надеется хоть чем-то оказаться полезным. Каждый день старик носит поднос с едой в опустевшие покои Рамифа, чтобы не возникло ни у кого никаких подозрений. И каждый день Розалан выносит из спальни эмира постельное белье и одежду и отдает ее прачкам, хотя никто не спит на этих простынях и не носит эту одежду. И Ахмар, этот удивительный человек, тоже посвятил свою жизнь сохранению тайны смерти Рамифа!..

По какому же праву подвергает она опасности себя и своих друзей – самых замечательных, какие только были у нее в жизни! Почему она так поступает? Ответ ей был ясен, и все же Валентина избегала признаться в том себе: потому что она христианка! «Познай сам себя», – сказал ей Саладин.

«Признайся, ты хочешь, чтобы это душераздирающее решение принял за тебя шейх аль-Джебал! Тогда сможешь спокойно спать по ночам! Но когда Старец Гор рассмеется, выслушав просьбу, твоя участь определится: ты будешь умерщвлена, и перед смертью сердце твое наконец успокоится: ты сможешь считать, что сделала все возможное для спасения умирающих. Ты ведь не исключаешь возможности получить отказ? И даже предполагая, что вскоре над тобой лишь посмеются, ты продолжаешь карабкаться к Гнезду Орла!»

Валентина расстегнула яркий пурпурный плащ и отбросила его за спину. Кафтан у нее был темно-коричневого цвета, зато туника – ярко-фиолетового. Она преднамеренно оделась в кричащие тона, чтобы привлечь внимание федаинов, которые, она не сомневалась, станут следить за каждым ее движением.

Девушка смело ехала по дороге, плащ развевался у нее за спиной – она направляется в эти края не для того, чтобы выведать тайну Старца Гор!

На своем арабском скакуне, в сопровождении Шадьяр, Валентина поднималась все выше и выше – к Гнезду Орла, где затаился шейх аль-Джебал. Удивительным казалось ей, что никто не останавливал одинокую всадницу. Солнце стояло высоко в небе, когда она сделала привал. Валентина обежала глазами густую листву и подлесок.

Для чего она остановилась? Высоко ли удастся подняться на гору, прежде чем ее схватят федаины? Если бы кто-то подкрадывался, пантера дала бы хозяйке знак. Никого и ничего. Тишина.

Валентина возобновила подъем. Конь скакал с одного каменного уступа на другой, оскальзываясь на гладких скалах. Солнце уже клонилось к закату, заливая своими сверкающими золотыми лучами каменистую тропу, когда девушка взобралась на вершину. Валентина ожидала увидеть голую, пустынную местность, но теперь удивленно оглядывала холм, поросший травой и блестевший в угасающем солнечном свете. Вокруг холма плотной стеной стояли деревья, а впереди вздымались вверх массивные стены Аламута.

Никакого признака жизни! Валентина, сидя по-мужски на своем прекрасном коне, двинулась к цитадели федаинов, белые стены которой казались рыжеватыми в лучах заходящего солнца. Шадьяр не отставала от хозяйки. Приближаясь к воротам крепости, Валентина почувствовала страх, но решительно расправила плечи. Над воротами она увидела надпись:

Валентина долго стояла, размышляя над смыслом надписи. За огромными воротами крепости возник шум, и вдруг ворота распахнулись, как бы приглашая войти. Девушка осторожно приблизилась, тихо позвав Шадьяр.

Даже если ворота были распахнуты руками людей, увидеть их оказалось невозможно, но ощущение, что чьи-то глаза неотрывно следят за ней, неожиданно стало почти осязаемым.

Вокруг царили тишина и спокойствие. Едва дыша, Валентина двинулась вперед. Она бросила взгляд на Шадьяр. Пантеру, казалось, ничто не тревожило: она не прижимала уши и не била себя хвостом по бокам – и Валентина успокоилась. В случае опасности пантера вела бы себя иначе, в этом отношении хозяйка с уверенностью полагалась на свою питомицу.

Тропинка привела к другим воротам, и они тоже распахнулись при ее приближении, беззвучно повернувшись в петлях. Всадница спешилась, оставив коня в полной уверенности, что, когда вернется, найдет своего скакуна на этом же самом месте.

Валентина вошла в полутемную комнату, освещенную только слабым светом факелов, прикрепленных к стенам. Воздух был напоен сладким запахом благовоний, и Шадьяр наморщила нос. Незваная гостья Аламута медленно двинулась вперед в сопровождении пантеры.

Она нерешительно приблизилась к дальнему концу комнаты и, когда глаза привыкли к полумраку, различила очертания человека, сидевшего в позолоченном кресле, похожем на трон, позади завесы из блестящих бусин, отделявшей его от посетительницы.