Он пошел прочь. Мы молча смотрели ему вслед. Неожиданно он остановился, и лицо Эрни просветлело: он решил, что Лебэй передумал. Тот некоторое время постоял в позе человека, напряженно размышлявшего о чем-то, а потом обернулся к нам.

— Советую вам продать эту машину, — сказал он Эрни. — Продайте ее. Если никто не захочет покупать ее в таком виде, то продайте по частям. Если не продадите по частям, то разбейте. Разбейте быстро и безжалостно. Сделайте это так, как если бы вы были одержимы приступом вандализма. Мне кажется, тогда вы будете намного счастливее.

Он постоял на месте, ожидая, что Эрни скажет что-нибудь, но Эрни не ответил, а только посмотрел ему в глаза. Лебэй прочитал взгляд и кивнул. Он выглядел так, точно ему немного нездоровилось.

— Счастливого дня, джентльмены.

Эрни вздохнул:

— Я так и думал. — Он мрачно посмотрел в спину удалявшегося Лебэя.

— Увы, — сказал я, надеясь, что мой голос прозвучит более удрученным, чем я себя чувствовал. Все это походило на сон. Мне не нравилась идея поставить Кристину обратно в гараж. Все это слишком походило на мой сон.

Не разговаривая, мы двинулись в сторону моей машины. Меня не радовало наше знакомство с Лебэем. Меня не радовало наше знакомство с обоими Лебэями. Внезапно мне в голову пришло одно решение — только Богу известно, как бы все обернулось, если бы я тогда поддался своему порыву.

— Послушай. — сказал я Эрни. — У меня есть небольшое, но важное дело. Я отлучусь на пару минут, ладно?

— Конечно, — пробурчал он, не поднимая глаз. Он шел, засунув руки в карманы и сосредоточенно глядя в землю.

Я пошел туда, где, судя по указанию стрелки и обозначения под ней, должна была находиться комната отдыха. Однако, скрывшись из поля зрения Эрни, я повернул и во весь дух пустился к автомобильной стоянке. Джорджа Лебэя я застал уже склонившимся за рулем крошечной «чеветты».

— Мистер Лебэй! — выдохнул я. — Мистер Лебэй! Он удивленно посмотрел на меня:

— Извините, что снова беспокою вас.

— Ничего. Но я, боюсь, не смогу прибавить ни слова к тому, что сказал вашему другу. Я не отдам гараж под его машину.

— Хорошо, — сказал я.

Его густые брови поползли вверх.

— Дело в «плимуте», — добавил я. — Этот «плимут-фурия», он мне не нравится.

Он продолжал смотреть на меня, не говоря ни слова.

— Мне не нравится, как он возится с ним. С ним он стал совсем другим… не знаю…

— Ревнуешь? — спокойно спросил Джордж. — Он проводит с ней все время, которое раньше проводил с тобой?

— Ну, в общем, да. Мы ведь давние друзья. Но… но я думаю, это не все.

— Не все?

— Не все. — Оглянувшись, я убедился, что Эрни еще не показался в поле зрения. — Почему вы велели разбить его? Почему о нем лучше забыть?

Он ничего не сказал, и я испугался, что ему нечего было сказать, по крайней мере мне. А затем ом мягко и чуть слышно спросил:

— Сынок, а ты уверен, что это твое дело?

— Не знаю, — Внезапно мне стало очень важно поймать его взгляд. — Но я не хочу, чтобы с Эрни что-нибудь случилось. Из-за этой машины он уже заработал кучу неприятностей.

— Приходи вечером ко мне в мотель. Вестерн-авеню, поворот с 376-го участка. Сможешь найти?

— Я здесь каждый закоулок изъездил, — сказал я и вытянул вперед ладони. — Аж мозоли натер. Он даже не улыбнулся:

— Мотель «Рэйнбоу». Там их два. Мой тот, который дешевле. Может быть, это дело и не твое, и не мое, и ничье, — проговорил он мягким учительским голосом.

(А это самый лучший запах в мире… не считая запаха гнили.)

— Но кое-что я могу тебе сказать прямо сейчас. Мой брат не был хорошим человеком. Если он вообще что-либо любил в этом мире, то, сдается мне, лишь «плимут-фурию», который купил твой друг. Так что это дело, может, касается только их двоих, и не важно, что я скажу тебе или ты мне.

Он улыбнулся. Улыбка была неприятной, и на какое-то мгновение мне почудилось, что на меня взглянули глаза Ролланда Д. Лебэя. Меня передернуло.

— Сынок, ты еще молод и, вероятно, не видишь и признака мудрости ни в чем, кроме своих слов. Но послушай, что я тебе скажу: любовь — это враг. — Он вздохнул. — Да. Поэты постоянно и порой намеренно ошибаются в любви. Любовь — это старая, ослепшая ведьма. Она беспощадна и ненасытна.

— Чем же она питается? — спросил я, не зная, что сказать.