— По-моему, он относится к ней как к хобби, — сказал я.

— Да, только из-за нее готов перегрызть глотку любому панку вроде Реппертона.

— Он же трудится над ней.

— А какие штуковины он с ней вытворяет? — спросил Дарнелл. Он наклонился вперед, его широкие плечи поднялись до уровня макушки. Брови нахмурились, а маленькие глазки превратились в два сверкающих буравчика. — Что за фигня у него на уме? Я всю жизнь занимаюсь этим делом и еще не видел, чтобы хоть один дурак ремонтировал машину так, как он. Это что, шутка? Забава?

— Я не совсем понимаю вас, — сказал я, хотя понимал — и великолепно понимал — его.

— Тогда объясняю, — сказал Дарнелл. — Он пригоняет ее сюда и сначала делает то, что я от него ожидаю. Ведь у него деньги не сыплются из задницы, верно? Если бы сыпались, его бы здесь не было. Он меняет масло. Он меняет фильтр. Однажды я вижу, что он поставил два новых «файрстона» спереди и два новых колеса сзади.

Два сзади? Я удивился, но потом решил, что он купил три новых колеса и поставил вместе с тем, которое я купил по пути сюда.

— Затем я прихожу и вижу, что он заменил щетки на ветровом стекле, — продолжал Дарнелл. — Не так странно, если не учитывать, что машина не будет ездить — под дождем или под солнцем — еще черт знает сколько времени. Затем появляется новая антенна, и я начинаю думать, что он захотел послушать радио и посадить аккумуляторы. Теперь заменил обивку на сиденье и половину решетки. Так что же это? Забава?

— Я не знаю, — признался я. — Новые детали он купил у вас?

— Нет, — помрачнев, сказал Дарнелл. — Я не знаю, где он достает их. Эта решетка — на ней нет не единого пятнышка. Должно быть, он заказал ее. У дилеров «крайслера» в Нью-Джерси или еще у кого-то. Но где вторая половина? Не слышал, чтобы решетки высылали по частям.

— Я не знаю. Правда.

Он раздавил сигару.

— Только не говори мне, что ты не любопытен. Я видел, как ты обхаживал машину.

Я пожал плечами:

— Эрни почти ничего не говорит о ней, — сказал я. — Это его отец попросил меня посмотреть на нее. Правда. Он интересуется, как продвигается дело.

— Немного дерьма на семейном фронте, да? — Правый глаз Дарнелла сморщился во что-то похожее на подмигивание. — Парню достается за то, что он хочет выбраться из пеленок?

— Ну да, знаете.

— Еще бы мне не знать.

Он поднялся и, обойдя стол, хлопнул меня по спине так, что я мгновенно очутился на ногах. Несмотря на одышку и кашель, он был достаточно силен.

— Хотя и не знал, — проговорил он, провожая меня к двери. Его рука лежала на моем плече, заставляя меня нервничать и вызывая во мне отвращение. — Я скажу, меня еще кое-что волнует, — добавил он. — Мне здесь приходится видеть сотни тысяч автомобилей в год — ну, не так много, но ты понимаешь, что я имею в виду, — и у меня глаз наметан. Знаешь, я могу поклясться, что уже видел ее, когда она не была такой рухлядью. Где он нашел ее?

— У человека по фамилии Лебэй. Ролланд Лебэй, — сказал я, вспомнив, что Джордж Лебэй говорил о работе его брата над Кристиной: ведь тот занимался ею в каком-то гараже самообслуживания.

Дарнелл остановился как вкопанный.

— Лебэй? Ролли Лебэй?

— Да, именно у него.

— Военный? Демобилизованный?

— Да.

— Иисус Христос, ну конечно! Он лет восемь пригонял ее с регулярностью будильника, поставленного на шесть часов, а потом перестал. Давным-давно. Вот уж кто был ублюдком. Если бы ты налил кипящей воды в его ублюдочную глотку, то он выплюнул бы тебе кубики льда. Он не мог ужиться ни с одной живой душой!

Он крепче сжал мое плечо.

— Твой друг Каннингейм знает, что жена Лебэя покончила с собой в его машине?

— Что? — спросил я, изобразив удивление — мне не хотелось, чтобы он знал о моей излишней любознательности и о разговоре с братом Лебэя. Я боялся, что Дарнелл поделится полученной информацией с Эрни и сообщит ее источник.

Дарнелл рассказал мне всю историю. Сначала дочь, потом мать.

— Нет, — сказал я, когда он закончил. — Я уверен, что Эрни ничего этого не знает. Вы собираетесь рассказать ему?

Глаза опять оценивающе сузились.

— А ты?

— Нет, — ответил я. — Не вижу причин делать это.

— Я тоже. — Он открыл дверь, и пыльный воздух гаража показался мне почти освежающим после прокуренного помещения. — Будь я проклят, если он не был порядочным сукиным сыном, этот Лебэй. Я надеюсь, сейчас он выворачивается наизнанку в аду. — Его губы на мгновение сжались в злобную ухмылку, а затем он взглянул туда, где на стоянке номер двадцать должна была находиться Кристина, сияющая новой антенной и половиной решетки. — Эта сука вернулась, — сказал он и посмотрел на меня. — Говорят, плохой пенни всегда возвращается, да?