Осознав, что лежит на каком-то ворохе прелых бумаг, чуть ли не зарывшись в них с головой, Димка приподнялся. Машинально смахнул мусор, мерзко налипший на влажное от испарины лицо. Его знобило, словно при простуде. Парень сел и растерянно завертел головой, пытаясь понять, где оказался. Потревоженная движением бумажная пыль заставила его закашляться, прикрыв рот рукавом. Что-то ему все это смутно напоминало…

Димка осторожно поднялся на корточки, затем медленно выпрямился. Перед глазами никаких ориентиров, как бы на что-нибудь не наткнуться в этой проклятой темноте. Не хватало еще голову раскроить о какой-нибудь выступ… Да где же он?! Тело какое-то чужое… Из-за одуряющей слабости, накатывающей волнами, его шатало, словно после длительной голодовки. А последнее, что он помнил…

Ничего он не помнил! Ни-че-го!

Димка встряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, но получалось плохо — голова налилась свинцом и кружилась, как раскрученный волчок. Мысли никак не желали оформиться во что-нибудь связное, определенное. Не мысли — а хаотичный рой растревоженных… пчел? Где-то он читал о пчелах…

Вытянув руку, он наугад шагнул вперед. Снова шелест под подошвой башмака, показавшийся зловеще громким. Густой запах влажной от старости прелой бумаги перебивал все остальные запахи окружающего пространства, дышать становилось все тяжелее. Похоже, что он в каком-то древнем, запущенном без ухода помещении, каких немало в метро. Нестерпимо захотелось немедленно выбраться отсюда на относительно свежий воздух, почувствовать на лице привычный сквозняк туннелей. А для этого нужно отыскать дверь.

«И, черт возьми, почему же так холодно? Ведь в глубине туннелей метро не бывает таких низких температур… Тут уютно, тепло…»

Еще один осторожный шаг вслепую — и ладонь уперлась в шершавую бетонную поверхность. Совершенно ледяную. Уже лучше. Хоть какой-то ориентир. Димка прислонился лбом к стене, стараясь унять головокружение, и стоял так несколько минут. Когда холод, истекающий от бетона, казалось, проморозил мозги через разгоряченный череп, он почувствовал себя гораздо лучше и решил двигаться дальше.

Дверной проем отыскался уже через пару шагов, но сама дверь отсутствовала. Просто дыра в стене. Шелест бумаги прекратился. Теперь подошвы ступали на бетонный пол. Хоть бы немного света. Еще одно запущенное помещение? Где же он плутает?

Свет…

Как же он забыл!

Димка лихорадочно зашарил по нагрудному карману и выхватил газовую зажигалку. Звук удара зубчатого колесика по кремниевому элементу показался оглушающим — такая пронзительная тишина стояла вокруг. Посыпались яркие искры, и наконец вспыхнул дрожащий желтый огонек.

Парень непонимающе уставился перед собой. Из стены напротив торчал ломик, нацелившись хищно блестевшим отполированным острием прямо ему в живот. Стоило сделать еще шаг, и ему несдобровать.

Чувствуя, как гулко колотится сердце, а собственный пульс отдается в висках набатом, Димка вытянул перед собой руку с зажигалкой и с нарастающим ужасом повернулся вокруг оси, освещая бледным огоньком комнату, из которой вышел. Груды бумаг, поваленные стеллажи, полуподвальные оконца под потолком, тускло блеснувшие отсветом острых граней разбитых стекол.

Вот теперь до него дошло, где он находится. В том самом кошмаре, где часто оказывался последний год, едва стоило заснуть… Но почему-то он оказался здесь не во сне, а наяву. Без оружия. Без костюма химзащиты. Без респиратора. Один. А вокруг — лишь враждебный всему человеческому мир на руинах былой могущественной цивилизации. И он только сейчас увидел, что изо рта вырывается пар. Было даже холоднее, чем он предполагал.

Бред какой-то! Это просто невозможно! Кто, ну кто это мог с ним сделать? Какой во всем этом смысл? Что за дурацкий эксперимент?!

От накатившей дурноты и слабости Димка пошатнулся, оступился и едва успел отпрянуть от острия ломика, по-прежнему поджидавшего свою жертву в темноте. И тогда в душе проснулась злость. Погасив зажигалку и сунув ее в карман, он ухватился за ломик обеими руками и рванул изо всех сил. Посыпались куски вывороченного из стены бетона, и кусок заточенного железа, оказавшийся неожиданно легким, словно отливался не из стали, а алюминия, остался у него в руках.

«Что ж, по крайней мере, хоть оружие есть. Лучше такое, чем совсем ничего. А теперь нужно выбираться отсюда, пока не появились шилоклювы».

Совсем как в тех кошмарах…

Замирая через каждые два-три шага и прислушиваясь к любым подозрительным звукам, он осторожно поднялся по ступенькам, выглянул из подъезда. Как раз в этот момент из облачного разрыва выглянула луна — тонкий призрачный серп, вспыхнув в черной бездне ночного неба, уставился на землю недобрым кошачьим глазом.

Димка вздрогнул. Зловещий свет луны завораживал.

Вторая кисть начала неметь от холода металла, сжимаемого в пальцах. Бросать нельзя, иначе он останется совсем безоружным. Тот выход на поверхность… Тогда их было трое, двое опытных сталкеров — его наставник по прозвищу Ворчун, проводник Натуралист и Димка, зеленый новичок. Стоял октябрь, вторая неделя как наступили первые, еще легкие заморозки, снег не торопился накрыть выщербленный асфальт, скрыть уродство разрушенного города зимним волшебством. Тогда их тела защищала теплая одежда и костюмы химзащиты, и все трое были хорошо вооружены.