— Нисколько! — отрезал Димка.

— Значит, бесплатно? — заржал Штопор. — Сбылась мечта идиота!

«Как же все это быдло надоело…»

Димка примерился, куда ударить наверняка. Тут, главное, действовать быстро и решительно. Этому уроду кулаком сломать кадык, а второму башмаком по паху и прикладом по шее, чтобы вырубить. После всего, что довелось испытать в туннелях, не говоря уже об издевательствах Панкратова, лучше сдохнуть, но не дать в обиду ни девушку, ни себя. Хватит! Кончилась терпелка!

Но Наташа, отстранив парня, вдруг сама шагнула к «братку». Ласково улыбнулась, заглядывая ему в глаза, и притянула к себе за ворот кожаной куртки, словно собираясь поцеловать. Штопор с готовностью нагнулся… и к его горлу прижалось лезвие ножа, врезавшись в кожу.

— Конечно, котик, — продолжая мило улыбаться, шепнула девушка. — Только я люблю пожестче, а царапины и порезы меня заводят… И еще люблю отрезанные уши клиентов себе оставлять. На память. Если ты не против, то я в твоем распоряжении.

И бритоголовый увидел в глазах девушки что-то такое, от чего лицо его дрогнуло. Он растерянно моргнул, поспешно отступил от «туристочки» и с лязгом отодвинул засовы, открывая проход.

Димка, и сам ошеломленный выходкой девушки, подождал, пока она, не спеша, с достоинством выйдет. Потом, не поворачиваясь к «браткам» спиной, выскочил следом.

А когда они по лестнице начали спускаться на платформу станции, в многоголосый людской гомон, сзади донесся громкий глумливый смех. Но на этот раз ржал не Штопор, а пожилой Крендель — над своим прытким напарничком.

Новокузнецкая заметно отличалась от большинства остальных станций, виденных Димкой за время всего похода. Просторные прямоугольные арки, вырубленные в мраморных стенах, образовывали шеренги массивных пилонов со строгими вертикальными линиями. Вдоль центра зала тянулся ряд торшеров, расположенных под мозаичными панно напротив арочных проходов. Удивительно — но именно эти торшеры, на высоких, метра в два высотой, ножках, увенчанные объемными плафонами, и освещали зал. Несмотря на приглушенный голубоватый свет, почти не достигавший путей, после всех блужданий во тьме, станция показалась Димке просто ослепительно яркой.

Большая часть платформы была заставлена всевозможными навесами и палатками, а часть огорожена ширмами, скрывавшими сомнительные закусочные. Правый путь оставили для проезда транспорта, а на левом сейчас располагался местный блошиный рынок — торговцы расставили переносные лотки прямо на шпалах и бойко нахваливали всевозможный товар, привлекая потенциальных покупателей. Димка давно потерял счет времени и не знал, утро сейчас или вечер, но торговля, судя по всему, была в разгаре.

Спустившись по ступенькам, он внимательно окинул взглядом все пространство станции, прикидывая, куда лучше податься. Слева палаток вроде больше, а справа в основном оружейные развалы и какие-то притоны с вульгарно разодетыми девицами на входе, под охраной «бульдозеров» — крепких «братков», присматривающих за порядком.

Димка заторопился по проходу налево, увлекая девушку за собой, — Наташа послушно двинулась следом, хотя усталость сквозила в каждом ее движении. Казалось, эта смелая стычка с охраной на лестнице выжала из нее последние силы. Ладошка у девушки по-прежнему была холодной, и Димка озабоченно подумал, что ей настоятельно нужен хороший отдых. А еще одеяло, чтобы закутаться и согреться.

Мимо сновал народ. Кто-то равнодушно проходил мимо, а кто-то внимательно присматривался к двоим «туристам», бредущим среди палаток. Привычный, почти убаюкивающий гомон толпы фоном заполнял пространство. Сквозь него откуда-то с конца платформы едва пробивались дребезжащие аккорды плохо настроенной гитары, и едва различимый голос сипло выводил про «кента», который из-за «подлой биксы» и тупых понтов залетел на «пику каталы». Непривычные уху бауманца словечки доносились со всех сторон: кто-то кому-то обещал выбить «фиксу», кто-то рассказывал, как «шерстил фраера», да не вовремя поднятый «шухер помешал снять кассу», кого-то «пахан поставил на счетчик», пообещав засунуть «фомку» куда следует за несоблюдение договоренностей. В этой щедрой россыпи незнакомых слов истинный смысл угадывался далеко не всегда.

Заметив на ближайшей палатке вывешенную над входом картонку с тщательно выведенной углем надписью «СДАЮ», Димка кивнул на нее девушке, но Наташа покачала головой. Парень спорить не стал — ему и самому палатка чем-то не понравилась. Может, из-за темных, присыпанных пылью пятен возле входа на мраморе, похожих на засохшие потеки крови?

Люди здесь Димке тоже откровенно не нравились. Затасканные кожанки — похоже, фирменный знак принадлежности к станции и местному укладу жизни, небритые рожи и наглые, оценивающие взгляды. Что и говорить, бауманцы тут как белые вороны… Понятное дело, куда больше пялились на Наташку, и это могло очень скоро снова стать проблемой. Женщины тут всегда пользовались спросом. Проблема лишь в том, что за людей их здесь не считали. Так, расходный товар… И это еще отчетливее подтверждало, что самым разумным будет не нарываться на неприятности и убраться из Треугольника как можно быстрее.