Жена погладила меня по волосам, и произнесла:

– Наверное, причина в другом, ты не хочешь этим заниматься, вот и все. Ты воин, и тебе нет нужды досконально знать состав металла, из которого выкован клинок, разящий твоих противников.

– Пожалуй, ты права. Пока все спокойно, я пораскинул мозгами, и появилось четкое понимание того, что везде не успеть, и легче нанять профессионального изобретателя, который получит задачу и сам все сделает. Как говорится, каждый член общества должен заниматься своим делом, один работает, а другой руководит.

– Наконец-то, ты это понял, а то в каждое дело лично лезешь, хотя можешь поручить исполнение друзьям, и они все сами решат. Всегда так было, что самый лучший и умный военачальник со своими близкими соратниками стоял над рядовыми воинами, купцами, ремесленниками, крестьянами и прочими людьми. Он давал защиту гражданам своего родного племени, а те, в свою очередь, признавали его власть, платили ему оброк и выполняли его приказы. Так было тысячи лет до нас и будет после, таков закон природы.

– Не согласен, ибо так будет не всегда, милая. Грядет новая эпоха, в которой настоящим воинам и их потомкам будет отведена роль пушечного мяса. Деньги станут править миром, и уже сейчас необходимо думать о будущем, которое может принести нам очень много горя.

– Ну, деньги у нас есть, - Алена улыбнулась.
– И нам будет, что оставить своим детям. Особенно, если ты наши богатства приумножишь.

– Девять тысяч рублей, которые у нас остались после всех растрат на крепость и обустройство поляков, это не так уж и много. Миллионы и миллиарды, такие суммы станут определять будущее. Хотя, может быть, и нет, ибо будущее не является чем-то неизменным и его вполне можно попробовать подправить.

– Лют, ты снова говоришь как старый и умудренный жизнью дед, - жена взяла со стола еще один лист и, удивленно приподняв бровь, прочитала: - Там, вдали за рекой, засверкали огни, в небе ясном заря догорала. Сотня юных бойцов, из булавинских войск, на разведку в степь поскакала.

– Неплохие стихи, правда?
– спросил я.

– Необычные. Не твои, случайно?

– Нет, конечно, одного неизвестного поэта, которого сейчас нет на этой земле. Вот, думаю, что надо бы двинуть эту песню в народ. Сначала ватажникам своим напою, а дальше она сама свой путь найдет.

Алена взяла еще один лист, и снова прочла вслух:

– Приблизительная технология переработки сахарной свеклы. Промывка корнеплодов и измельчение в стружку. Получение диффузионного сока и его очищение. Затем уваривание, фильтрация и кристаллизация сахара. В конце, сушка и очищение продукта.
– Моя вторая половина вернула бумагу на стол, и задумчиво сказала: - Ох, и странный ты человек Лют, но это я знала еще до нашей свадьбы, и все равно тебя люблю.

Гладко выбритой щекой я потерся об ее щеку и, как бы, между прочим, произнес:

– Милая, я тебя тоже люблю, однако никогда больше без разрешения не трогай мои записи. Договорились?

– Да.

Сделав вид, что обиделась, Алена встала, оправила ладно облегающее ее тело темно-зеленое платье и с очень независимым видом хотела направиться на выход. Но я привлек любимую к себе и, преодолевая ее сопротивление, крепко поцеловал в губы. Она резко отскочила, фыркнула, и вся серьезность с нее моментально слетела. Затем, раскрасневшаяся женушка ласково улыбнулась, шутливо погрозила мне пальцем, и вышла.

Проводив Алену взглядом, я вернулся к своим бумагам, и сделал последнюю на сегодня запись-напоминание, поинтересоваться у наших и заезжих купцов, где бы можно было достать семена подсолнечника. Вроде бы, на Русь из Голландии эту масличную культуру еще Петр Первый завез, да и в Турции семена должны быть. Но пока знающих людей не спросишь, ничего точно об этом не узнаешь. На этом все, я собрал все бумаги вместе и спрятал их в запирающийся на ключ сундук. Пока, от этих бестолковых записок толку не очень много, но глядишь, придет время, и они пригодятся.

Итак, пора выдвигаться. Я оделся, покинул свой дом и, вместе с двумя казаками, направился на майдан. Прошелся по улицам казачьей столицы и через пятнадцать минут находился в войсковой избе. Атаманский сход, который всегда проводится перед Большим Общевойсковым Сходом, уже начинался и, подобно другим приглашенным на него верным булавинцам, я без задержек прошел в кабинет Кондрата. Людей было немного, четыре начальника приказов, которые сели по левую сторону длинного стола, сам войсковой атаман во главе него, и четыре человека по правой стороне: полковник Лоскут, Григорий Банников, Максим Маноцкий, и я. Все основные фигуры "булавинской" партии, кто был рядом с Черкасском, в сборе.