Когда парень открыл дверь, Люси Льюис с петлей на шее сидела на нижней ступеньке пролета, ведущего на третий этаж. Конец веревки, которую Тони обрубил невидимым топором, болтался у нагрудника ее фартука.

Фостер нахмурился, мгновение подумал и сказал:

— Ты умерла раньше Ричарда.

Она кивнула, теребя конец веревки.

Свет был неодинаково ярким в разных «повторных показах». На задней лестнице — всегда тусклее.

— Ты столкнула того парня не потому, что тебя контролировала тварь, верно?

— Да.

Теперь, когда на горло Люси больше не давила петля, ее голос звучал четче, напоминая скорее шум мотора старого грузовика, чем работающей бетономешалки.

— Он сказал, что любит меня, а потом познакомился с девицей из города…

«Самая старая сказка».

— Это ты подсказала твари шаблон «убийство — самоубийство». Двое покойников по цене одного.

Вместо ответа она пожала плечами.

Тони посмотрел вниз — только кухонный пол и черный кот.

— Значит, он ушел?

Люси кивнула и поправила голову, что напомнило парню Стивена. Брата и сестры не было всего десять минут, а он уже по ним скучал. Они ушли в свет вместе с остальными. Конечно же. Мальчишка и девчонка не были виноваты в том, что сделали в последний день своей жизни. А если и так — что ж, они наверняка уже расплатились.

Тони спросил об этом, но Люси пожала плечами и сказала:

— Это не моя история.

«Да. Очень обнадеживающе».

— Значит, твоя все еще… продолжается?

— Мне надо загладить свою вину. — Она сжала болтающуюся веревку.

— Ты спасла мою задницу. Вряд ли я добрался бы до подвала, если бы ты не пришла и не отвела боль. Мы все еще сидели бы здесь. По-моему, это достаточная расплата.

— Ты жив, но этого слишком мало.

— Хороший способ потешить мое старое доброе «эго».

— Что?

— Неважно. Думаешь, бог?..

— Нет. Я. Я должна искупить вину.

«Ага. Это другое дело».

Она махнула в его сторону обрубленной веревкой и сказала:

— Это поможет, спасибо. Теперь я больше не болтаюсь в воздухе и смогу сделать гораздо больше.

«Шутка? Не уверен. Люси выглядит совершенно серьезной».

— Если веревка обрублена, то почему я до сих пор слышу скрип?

— Дом помнит.

Прежде чем Тони смог решить, стоит ли всерьез паниковать, ступеньки опустели.

— Может, еще увидимся?

— Ты знаешь, где меня найти.

«Согласен».

Минувшая ночь взяла свое, когда Тони начал спускаться по лестнице. Пошатываясь, он прошел мимо кота, и тут все, что сегодня навалилось на плечи Тони, начало подпрыгивать, пытаясь заставить его рухнуть на колени.

Он схватился за край кухонного стола, услышал крики, может, свое имя, хотя, похоже, у него что-то случилось с ушами. Или они утратили связь с мозгом.

Снаружи вроде бы раздавались пронзительные завывания.

Спотыкаясь, он добрался до задней двери. Она была открыта сантиметров на десять, чтобы пропустить в дом связку проводов.

— Ха, — сказал Тони в пустоту, ухватился за край полотна и распахнул его.

Шаг навстречу свежему воздуху.

Еще один.

Снова голоса.

Фостер шагнул еще раз и начал падать.

«Или крыльцо накренилось, или я иду криво».

Как ни странно, он не ударился о землю.

— Я тебя держу.

Тони не ожидал услышать этот голос. Он моргнул и как будто внезапно стал доброй ведьмой Самантой Стивенс из сериала «Моя жена меня приворожила», движение ресниц которой много значило. Мир рывком вернулся на место.

У человека, который его подхватил, волосы были светлее, чем у Генри. Он оказался крупнее. От него пахло несвежей пиццей и… силами правопорядка.

— Констебль Элсон.

— Значит, ты можешь говорить.

— Да, уже много лет. — Тони на удивление удобно устроился на коленях офицера полиции, но не собирался особо об этом задумываться.

— Знаешь, поскольку я чуть не надорвался, чтобы не дать тебе расквасить подбородок о гравий, не мог бы ты на минутку перестать умничать?

— Конечно. — Это требование показалось Фостеру справедливым.

— Какого черта здесь произошло?

— Двери не открывались, — «Лучше придерживаться основных фактов».