Может, и Райбек с ними заодно? — рассудок Кригана привычно замыкался в кокон глухой защиты. Инсекты для него выглядели наименьшим из зол. Гораздо хуже опасности неявные.

— Ну? — он с трудом заставил себя поддерживать диалог с молодым археологом. — Давай, рассказывай. Времени у нас до темноты — хоть отбавляй.

— Не могу. Извини, Криган.

— Чего не можешь?

— Я подписку давал о неразглашении. Позитив — обыкновенная игрушка, поверь. Но нашел я его в таком месте, о котором не могу рассказать. Вот и все.

Рохан очнулся глубокой ночью.

Сознание возвращалось медленно, урывками. Первым ощущением стал холод. Затем внезапно нахлынула боль, он вскрикнул, попытался привстать в мучительном движении, но вес боевой брони давил к земле.

Липкая тьма обступала со всех сторон.

В тишине, окутавшей руины древнего города, слышались редкие резкие звуки.

Какая-то явно голодная тварь голосила среди бескрайних болот. Миф о том, что Сфера необитаема, не выдерживал критики. Здесь сохранились не только растительные, но и животные формы древней жизни. Они приспособились к изменившимся климатическим условиям, одичали, образовали новые пищевые цепочки…

Во тьме что-то шевелилось.

Рохан слышал скребущие звуки, они приближались, а он по-прежнему ощущал себя совершенно беспомощным. Поврежденная экипировка превратилась из средства защиты в бесполезный груз, от потери крови шумело в ушах.

Обреченные мысли скользили в сознании. Максимум, что он мог, — это скрипеть зубами, в невыносимом ожидании, пока неведомая тварь наберется смелости подойти ближе. Сразу меня не сожрут, бронескафандр, пусть и поврежденный, все же серьезное препятствие для хищников.

Из тьмы появился смутно очерченный силуэт какой-то мелкой твари.

Рохан присмотрелся и понял, что бредит.

Он ожидал появления какой-то злобной, пусть и не очень крупной жизненной формы, а вместо этого контуженное сознание соткало образ сервоприводной игрушки — той самой, что таскал в подсумке Райбек.

Игра больного воображения Рохану совершенно не понравилась, он сделал усилие, желая отогнать неуместный ирреальный образ, но ничего не вышло.

«Ослик-то каким образом тут оказался?»

— У меня, между прочим, есть имя, — раздался в ответ на его мысль ворчливый голос. — Райбек называет меня Позитивом.

«Ну, приплыли, — с раздражением подумал Рохан. — Мало того, что валяюсь полуживой неизвестно где, да еще и грезится всякая чушь…»

— Вежливости тебя никто не учил, да? — возмутился Позитив. — Я тут, понимаешь, изо всех сил спешу на помощь…

Полный бред… Рохан от бессилия зажмурился.

— Ладно, — как ни в чем не бывало, философски произнес игрушечный ослик. — Обойдусь. Можешь считать меня игрой воображения. Как себя чувствуешь?

— Паршиво… — машинально прошептал Рохан.

— Ну, уж потерпи, — шелест сервомоторов звучал все ближе. Затем раздался скрежет. — Броню-то тебе изрядно покорежило. И крови целая лужа.

Диспейсер ощутил, как по гермошлему карабкается этот странный серв…

— Ты что вообще такое? — сипло выдавил он, уже не пытаясь списать происходящее на галлюцинации.

— Не «что», а «кто», — поправил его Позитив. — Я — искусственный интеллект. Очень древний, между прочим.

Рохан стоически промолчал.

Он решительно не понимал, чем в его положении может помочь сервоприводный ослик, будь он хоть сто раз искусственным интеллектом.

— Сейчас мы тебя подлатаем, будешь как новенький, — вновь раздался бодрый голос, сопровождаемый ноющим звуком. Видимо, из корпуса игрушки выдвинулся технический манипулятор. — Пара пустяков. Перебиты цепи питания. — Рохан услышал щелчок. — Я подам питание в обход поврежденных энерговодов. Ты только лежи смирно, договорились?

Не дождавшись ответа, Позитив продолжал действовать. Он достаточно быстро и умело справился с незначительными повреждениями, и Рохан окончательно убедился все происходящее — не игра его воображения. По крайней мере, включившаяся система поддержания жизни отработала вполне адекватно: он ощутил покалывание в области шеи, на треснувшем проекционном забрале шлема промелькнул код критической ошибки, а затем вдруг отступила боль, голова вновь закружилась, но теперь уже от резкого воздействия введенных препаратов.

Во второй раз Рохан пришел в сознание уже на рассвете.

Тень от орбитальной плиты еще скользила по болотам, вокруг клубился утренний туман.

Он с трудом вспомнил все случившееся накануне, вздрогнул, но боли не почувствовал.

Мысленное соединение с системой боевого скафандра не работало, мнемонический интерфейс отключился, он попробовал пошевелиться, проверяя вторичные цепи управления, и механическая оболочка вдруг отреагировала на слабое напряжение мышц, усиливая его.