Ехать оставалось минут десять, не больше. Холли казалось, что машина еле ползет, но девушка понимала: если Дэн поедет быстрее, то лишь привлечет ненужное внимание обычных людей и магов.

Со времени отъезда в Сиэтле, похоже, ничего изменилось. Не отъезда, а бегства, поправила себя девушка, вспомнив панику в аэропорту. Городом все еще правил хаос.

Да, Майкл Деверо бросил вызов, и дальнейшие действия тройственного ковена целиком зависели от Холли, но сначала нужно было позаботиться о безопасности и вылечить Барбару.

Холли с опаской взглянула в окно: нет ли соколов? Небо заволокли низкие, отяжелевшие от влаги тучи. Близился очередной потоп. Никаких птиц видно не было. Тетя Сесиль бормотала заговоры, поддерживая Барбару. Ричард настороженно смотрел по сторонам.

Холли тоже начала читать заклинания, чтобы усилить защитные чары и скрыть ковены от посторонних глаз. Вдруг на нее будто ледяным ветром повеяло. Майкл! Она нутром это чувствовала. Колдун знал, что она близко! Девушка вздрогнула. Высоко в небе замаячила одинокая птица. Она плавно, кругами снижалась все ближе и ближе к машине.

За окном вспыхнул синим светом магический покров. Холли затаила дыхание. Сокол повисел над машиной и взмыл в небо. Девушка с облегчением откинулась на спинку. Вскоре они остановились у дома Картера.

Навстречу вышли Арман и Филипп.

— Это ты спрятал нас от птицы? — спросила Холли последнего.

Тот покачал головой.

— Пабло увидел, что вам грозит беда, а покров сотворили Арман и Саша.

Все стало ясно. Уж что-что, а защитные чары в Материнском ковене умели делать. Холли была очень благодарна и Арману с Филиппом, и Пабло, хотя ее и смущал телепатический дар юноши. Ведьма изо всех сил старалась оградить свой разум от Пабло, который хранил суровый и непроницаемый вид — не поймешь, известно ли ему что-то или нет.

Аманда и Николь бросились на шею отцу. Сильвана обняла тетю Сесиль, а Кари поздоровалась с Дэном. Все вокруг плакали от счастья. Холли была за них рада, и все же сердце кольнула обида. Ее саму никто не встречал. Жеро стоял поодаль, в глубокой задумчивости, недвижный, словно изваяние.

— А мы уже начали волноваться, — сказала Аманда.

— Я и сейчас волнуюсь за всех, — ответила Холли. — Похоже, Майкл знает, что мы тут.

Николь побледнела. Мысль о Джеймсе повергала ее в ужас — и не без причины. Холли отлично понимала, каково ей.

— Пока он только догадывается, — тихо сказал Пабло.

Холли встретила его взгляд, и по спине побежали мурашки. Нет. Сейчас надо было думать, какую пользу принесет юноша им всем, а не о том, как он опасен для нее лично.

Ричард еле сдерживался, глядя, как разрушают его город. На своем веку он повидал достаточно и знал, что такое война. Только вот здесь действовали совершенно загадочные силы. А ведь Сунь Цзы правильно писал: «Знай врага, знай себя, и всегда одержишь победу».

Ричард смотрел в окно. Он снова стал прежним солдатом. Понимал, в чем его слабость, а в чем — сила. Враг оставался тайной, но старый вояка изучал его понемногу.

При мысли об Аманде и Николь сердце старого воина сжалось. Когда умерла их мать, он дочек не поддержал, а теперь любой ценой был готов искупить свою вину. Холли сказала, что девочки живы и здоровы, но разве мог он поверить в такую радость, пока не увидит их своими глазами и не обнимет? Он вздохнул. Надо потерпеть.

Наконец машина остановилась перед каким-то домом. Оттуда выбежали два незнакомца. Ричарду они понравились, особенно тот, который заговорил с Холли: волевой парень с твердым взглядом, и голову высоко держит.

Они быстро вошли в дом, и тут Ричард увидел девочек. Аманда и Николь подбежали к отцу, и по щекам у него покатились горячие слезы. Дочки были целы и невредимы, но что-то в них переменилось. Такими он их не помнил. Ричард прижимал девочек к груди и все повторял: «Милые мои. Родные».

Больше он их не подведет. Ни за что.

Пока все обнимались и разговаривали, Дэн подошел к Холли.

— Думаю, тебе надо в парильню. Восстановить силы и подумать.

Она благодарно кивнула.

— Точно. Спасибо!

Девушка незаметно улизнула. Она разделась и вошла в тесную комнатку. Дэн уже развел огонь в жаровне, и воздух наполнился священным дымом и жаром. Холли села, закрыла глаза, медленно вдохнула, очищая разум от мыслей.

Спина у нее словно окаменела. Кулаки не разжимались. Ведьма попробовала расслабиться, но совершенно забыла, как это делать. Привыкла, что в жизни есть только два состояния: усталость и тревога.

«Я все время жду, что сделает враг, — подумала она. — А надо составить план. Понять, как с этими гадами справиться».