– Ребята! К окнам! – надрывалась Марида. – К окнам!

Но ее никто не слушал.

Лютая ярость разозленных Героев творила чудеса. Человек-гора отшатнулся, подал назад, наткнувшись на бешеный отпор адорнийцев. Жнец врезался в них, рассчитывая прорубить себе дорогу своей косой, но мазал, неспособный уследить за быстрыми Героями, оказался в окружении и пал под неистовыми ударами адорнийцев.

Отступать? Это не для нас! Адорнийцы жаждали крови и мщения, жаждали атаковать и убивать, раз за разом бросаясь в атаку.

С трудом отбивается человек-гора, истекает кровью егерь, остатки волков которого жмутся к стенам, теряет силы маг, но… Но это замок доктов, и помощь могла прийти только доктам.

Вбегают стражники, вбегают Герои в кобрийских цветах, и опомнившиеся докты начинают постепенно теснить адорнийцев.

Егерь умер, волки исчезли, но на их место встали два штурмовика и молниеносный, со всех сторон палят стрелки, работает беспощадный маг и раненая, но оставшаяся в строю крио.

Мощные удары, ледяные стрелы, разряды молний, подоспевшая целительница возвращает здоровье потрепанным Героям доктов, и ситуация меняется. Воины Агаты все же заставляют адорнийцев отступать.

– Кобрин и победа!

Первым пал Науэль, не сумевший увернуться от посланной крио стрелы. Веселый и озорной Науэль, которому следовало бы стать артистом, ледяная стрела попала ему в глаз и прошла через голову, принеся мгновенную смерть. За Науэлем последовал Арриго, попавший под молот молниеносного. И почти сразу же погиб Умчизан, не переживший атаку человека-горы… Такеши достал мага, обманным движением ушел от штурмовика и снес кобрийцу голову, но тут же угодил под выстрел крио…

– К окнам! Надо уходить!

Но как оторваться от разящих клинков? Как увернуться от стрел и ударов? Как? Братья и сестры падали один за другим, умирали, едва глотнув свободы.

– Карлос! Карлос… – прошептала Марида, а в следующий миг пронзительно закричала: взвыл черный зверь, до сих пор терзавший кобрийцев, взвился в воздух, словно пытаясь избавиться от пронзившей его ледяной стрелы, упал без сил и умер – ему на голову наступил человек-гора, сплющив череп в кровавый блин. – Нет!

Камни пола скользкие от крови. Братья умирают… но умирают свободными, с оружием в руках, в битве.

– Это все, что я могла для вас сделать… Все, что сумела сделать… Все…

Вбегают еще стражники, еще Герои, в плечо вонзается метательный диск, брыжжет кровь. Марида шатается.

– Карлос…

Два арбалетных болта в грудь.

– Карлос…

Она еще держалась на ногах, единственная из всех южан держалась на ногах, когда штурмовик могучим ударом проломил Мариде голову.

– Карлос… ты все-таки меня предал…

Девушка упала, а на губах ее застыла горькая улыбка.

Они сошлись. Два могучих воина, два жаждущих победы силача, два титана: Ураган и Раздавитель. Они не могли не сойтись: слишком много накопилось долгов, слишком уж затянулась их схватка, начавшаяся в далеком Гридвальде, слишком сильно хотели они выявить победителя в бою один на один.

– Расступитесь! – раздался трубный глас, и жаркая сеча, что шла в бальном зале, прекратилась почти мгновенно.

Отскочили назад бессмертные, опустили остробои виконты, замерли, тяжело дыша, огненные лисы, и в центр зала важно ступили воеводы.

– Покончим с этим сегодня, – провозгласил Раздавитель.

– Охотно, – поддержал врага Генрих и взмахнул булавой. – Сейчас!

– Только ты и я!

– И будь что будет.

Они хотели посчитаться, и остальные Герои с уважением отнеслись к желанию воевод.

– Поединок! – провозгласил Самострел, а Егоза пустила в потолок огненную стрелу.

– Умри!

Максимилиан атаковал первым. Налетел бронированным тараном, показывая, что собирается бить булавой, но в последний момент изменил решение и врезал Генриху щитом, отбросив гридийца на несколько шагов назад. Надеялся сбить с ног, но Ураган устоял. И даже врезал в ответ. Булава гридийца вскользь прошлась по бедру Раздавителя, заставив того отступить.

– Неплохо!

– Это только начало!

– Согласен.

И зрители увидели, на что действительно способны воеводы.

В следующий миг Максимилиан с Генрихом сцепились по-настоящему, сила против силы, ярость против ярости, ненависть против ненависти. Никаких «танцев» и уклонений, маневров и постыдных отступлений: две закованные в латы скалы выросли в центре зала и принялись бешено молотить друг друга здоровенными булавами. Удар – щит, удар – щит, удар – щит… Звон доспехов, вскрики и выдохи… Фехтование, искусство боя – все позабыто, – в этой схватке царствовала сила и только сила.