– Что со мной?

– Ишь, – раздалось с другой стороны. – Очнулся. Лежи тихо, пацан.

Фарах перегнулся через дощатый борт и вцепился в плечо бородача.

– Где я? – прошипел он. – Что случилось, куда мы едем?

Солдат попытался стряхнуть руку Фараха, но не смог. Рука кузнечного подмастерья, не смотря на ранения, была все еще крепка.

– Да тише ты, – сердито зашептал он в ответ. – Не ровен час, орду на нас наведешь.

– Убегаем?

– Да! Разбили нас, пацан. Вдребезги. Навалились кучей, разнесли по лесу, как солому ветром. Вот, раненых собрали и бежим, в долину Халь. Кто цел остался – стали заслоном. Не пускают орду. Но это не надолго. Наших совсем мало осталось.

– Вторая армия? Где она?

– А хрен собачий знает, где. Нету. Поговаривают, что струсили они, вернулись в Сальстан.

Фарах застонал и откинулся на спину. Плохо. Все очень плохо. Састион погиб, Васка и Сасим тоже. Килрас и Грендир исчезли. Наверно, тоже погибли. Войско разбито. Орда победила.

Мысли разбегались, путались. Затылок пронзало острой болью, словно плотницким гвоздем. Фарах застонал и перевернулся на живот. Стало легче. Он подтянул ноги, сжал кулаки. Цел. Вроде, все в порядке. Тело слушается, только мышцы застыли, замерзли. Да голова немного кружится.

Подняв руку, он ощупал затылок. Сухо. Раны нет, только большая, с голубиное яйцо, шишка. Кажется, с ним не случилось ничего не поправимого. Но с остальными…

Лежа на животе, Фарах согревал ладони дыханием и пытался понять, что ему делать дальше. Они проиграли. Орда наступает. Неужели, все кончено? Война проиграна. Или, только одно сражение? Но нет. Он видел орду. Он сражался с ней. Северян много и они сильны. Их ничем не удержать! Это дикая сила, приливная волна, ураган. Вторая Армия, собранная из рекрутов и добровольцев, не сможет удержать границы, это ясно как день. Войска Тайгрена вторгнутся в Сальстан, это лишь вопрос времени. Неужели в мир придет вечная зима? Катастрофа? Не может быть. Этого просто не может быть! Энканас не допустит этого.

Подмастерье зашептал слова молитвы, взывая к всеблагому. Но ответа он так и не получил. Никакого тепла. Бог Огня не отзывался. Зов пропадал впустую, растворялся в темноте. В ответ пришел лишь всепожирающий холод. Хальгарт отныне – вотчина Тайгрена.

От страха и холода свело ноги, по спине пробежала волна боли. Фараха охватила паника. Ему захотелось вскочить и броситься бежать впереди повозки. Домой. На юг. В теплую деревушку, где никогда не видели снега и оргов. Туда, куда не достанут лапы Тайгрена. Очень хотелось жить.

Жить. Простое слово. Оно означает: дышать, ходить, говорить, есть, пить. Фарах очень хотел жить. Когда Ламеранос рассказ ему о предсказании, подмастерье испугался. Но совсем не так, как теперь. Тогда не знал, как это – умереть. Да, он видел смерть и раньше. Дед, Танвар, разбойники… Но он не понимал, что это такое. Не мог примерить на себя, не мог ощутить того, что тоже смертен. Теперь, после битвы в лесу, Фарах понял, что такое смерть. Все его существо боялось гибели, каждая частичка тела трепетала при мысли о том, что его может не стать. Что он перестанет быть. Предсказание… Неужели предсказанию суждено сбыться? Он не хочет умирать. Не хочет!

Уткнувшись носом в холодные ладони, Фарах заплакал. От страха, обиды, бессилия. Ему не хотелось быть здесь, в холодном лесу, где рядом с тобой ходит смерть. Ему хотелось на юг, в тепло, под ласковые лучи дома Энканаса, несущего жизнь. Хотя бы – в Таграм. Да. Ему нужно в Таграм. Надо поговорить с Ламераносом. Как знать, быть может, ученый действительно нашел ошибку в предсказании. Наверняка есть шанс обмануть судьбу. Быть может, он знает, как помочь войскам Сальстана и победить бога Тьмы. Он такой умный. Он много знает. Ламеранос обязательно что-нибудь придумает. Обязательно! Решено – в Таграм. Ему надо в Таграм.

Солдаты шедшие позади, зашумели. Сначала зашептали, потом стали говорить громче. Повозка вздрогнула, быки замычали и пошли быстрей. Солдат, ведущий их под уздцы, заторопился, рванулся вперед.

– Орги! – закричали сзади. – Орги! Братцы, спасайтесь!

Десяток голосов тут же подхватили крик. Раненые зашевелились, пытаясь подняться, в надежде хотя бы спрятаться в лесу. Провожатый, не дожидаясь чем кончится дело, бросил быков и припустил вперед, проваливаясь в глубокий снег.

Подмастерье приподнялся. Полусотня солдат, идущих за повозкой закипела, забурлила как вода в котелке. Некоторые бросались в сторону, в лес. Другие доставали оружие, пытались выстроиться в шеренгу, чтобы встретить врага.

Расстегнув драный полушубок, Фарах запустил руку за пазуху. Нож, когда-то выкованный им самим, был на месте. Он висел на боку, под рукой, в специальных ножнах, сшитых за время путешествия на север. Подмастерье вцепился в его холодную рукоять и потащил на себя. Оружие. Хоть какое.

Десятка два солдат топтались по снежному насту, готовясь к бою. Но большинство, огибая повозку, бежали в стороны, стремясь спасти свои жизни. Они хотели жить, и слепой ужас гнал их в лес, подальше от дороги.