Сцепив зубы, Асторот потер перстень в ладонях и вновь перекинул Кощею.

– Другое дело, – одобрил Кощей.

Он внимательно осмотрел украшение и вдруг плюнул на него. Взвился ярко-синий дымок, запахло паленым, и Кощей удовлетворенно хмыкнул, надевая перстень на палец.

– Честное слово, у меня столько перстней, что хоть лавку открывай, – пожаловался он.

– Два на одной и два на другой, это вполне приемлемо, – утешила его Женька. – Здесь еще и не так носят.

– Ты так думаешь? – вскинул брови Кощей. – Тогда ладно. Эй, Асторот, ты чего там возишься?

Гость побагровел и встал.

– Это шутка, милорд? – тихо спросил он. – Вас считают человеком чести.

В ответ Кощей вздохнул и требовательно выбросил в его сторону ладонь.

– Дай сюда. Да, и надень перчатку. Серебро все-таки, да еще освященное.

Асторот поспешно натянул перчатки.

– Из чьей кожи? – мельком спросил Кощей, открывая крышку футляра.

– Некрещеный ребенок мужского пола, возраст полтора года.

– Прибить родителей, – пробормотал Кощей.

– Уже, – кивнул Асторот.

Кощей достал из футляра ларчик и повертел в пальцах.

– Здорово придумал? – подмигнул он Астороту. – Какая работа.

– Я восхищен, милорд, – чуть поклонился Асторот.

– И правильно, – Кощей еще раз с сожалением вздохнул и перекинул ларчик гостю. – На, наслаждайся. Может, еще сахарок дадут.

– Благодарю вас, лорд Блэкгод, – Асторот опять поклонился, и вдруг на лице его проступило легкое злорадство. – Вы же понимаете, что о наличии второго ларчика, того самого, что вы отдали Белобогу, мой сюзерен прекрасно осведомлен.

Кощей вжался в спинку кресла и побелел, а Асторот еще раз насмешливо поклонился, ступил в пентаграмму и исчез безо всяких спецэффектов, шума, дыма и прочего. Лишь его смешок провисел в воздухе еще пару секунд.

– Вот скотина! – помолчав, заметил Кощей. – И надо было ему поржать напоследок. Весь драматизм испортил. Ладно, – он резко выдохнул, хлопнул себя по коленям и встал. – Идем, а то, боюсь, Артур инфаркт заработает.

Он повел плечами, разминаясь, и галантно открыл перед Женькой дверь.

– Подождите! – воскликнула девушка. – Вы что, совсем не боитесь?

– Боюсь, – недоуменно согласился Кощей. – Я же только что сказал.

– Я про этого Асторота! Он ведь знает про второй ларчик!

– Который у Белобога? – обернулся Кощей, почесывая бровь. – Его не достать. Поверь на слово, так как снова общаться с братом я не готов.

– Но этот… этот…

– Подделка. Ты сама видела, как я его изготовил, – на ходу пояснил Кощей, спускаясь по лестнице. – Просто это действительно освященное серебро, и Асторот, да и его сюзерен, ничего не смогут почуять. Я надеюсь.

– Но ведь вы взяли перстень!

– Тоже может оказаться подделкой, – поджал губы Кощей. – Но если я все сделал правильно, то у нас с тобой в загашнике три минуты славы. Не так мало… Стой.

Женька испуганно замерла.

– Чуешь, чем пахнет, – Кощей повел носом в сторону столовой. – Готов спорить, сегодня у нас тушеная с грибами телятина и золотистая фасоль. Как у тебя с пищеварением?

Он устремился в столовую, и Женька, смирившись, пошла следом.

Нюх Кощея не подвел. Артур, воплощение вежливой укоризны, действительно подал телятину. И у тарелок лежало по лишнему прибору. Под взглядом слуги Женька привычно смешалась и столь же привычно начала повторять действия Кощея.

– Теперь мы должны устроить прием, – сообщил Кощей, отправив в рот первый кусочек мяса. Прожевав, он всем своим видом изобразил удовольствие: – Артур, мое восхищение искусством Клауди.

– Вы очень добры, сэр, – поклонился Артур, но взгляд его смягчился. – Мне отослать письмо Карлу?

– Позже, – подумав, решил Кощей. – После кофе.

– Кто такой этот Карл? – осведомилась Женька.

– Управляющий моим поместьем, – рассеянно отозвался Кощей и в задумчивости покачал вилкой. – Приглашать придется человек сорок, не меньше.

– Вы о чем? – осторожно спросила Женька.

– О приеме, – очнувшись от раздумий, пояснил Кощей. – Я обещал Джонсам устроить его в твою честь. Думаю, на нем и попытаются до тебя добраться.

Утвердившись в этой мысли, он вернулся к еде, а Женька замерла. Кощей наотрез отказался портить себе удовольствие от ужина выяснением отношений. И девушка уже было сочла, что потеряет аппетит от переживаний, но все было настолько вкусным, что волнения действительно пришлось отложить на потом. Пусть у Кощея голова болит.