– Пойдем, – вскинулась Женька.

– Вперед, – кивнул Кощей. – Кстати, там впереди речка будет, заодно умоемся.

Лондон приближался с каждой милей, и после полудня они вошли в достославную столицу. Крепостных стен не наблюдалось, лишь более темная полоса земли да обрушенные основания ворот показывали, что путники ступили в черту города.

Окраина была почти безлюдной. Редкие прохожие, не занятые на работах, спешили по своим делам, не обращая внимания на двух чужаков.

Идти приходилось по грязи, покрывающей гнилой деревянный настил и издающей весьма специфический запах, намекающий на проблемы с канализацией. Узкие улицы – двум телегам не разъехаться – с обеих сторон были обрамлены покосившимися домами. Над первыми каменными этажами надстраивались вторые, а иногда и третьи. Доски, из которых были сколочены надстройки, давно прогнили, с них свисали пласты старой краски. Кое-где виднелись протянутые веревки с сохнущим серым бельем. Иногда встречались колонки, возле них женщины набирали воду. Еще попалась настоящая коновязь – чугунный гриб с загнутой книзу шляпкой торчал на углу одного из переулков.

Замызганные дети носились по улице, едва не сшибая с ног редких прохожих. Если все-таки на кого-нибудь натыкались, вместо извинений поливали ругательствами. Мамаши орали не хуже, призывая отпрысков идти домой и помогать по хозяйству.

У единственного кирпичного дома, больше похожего на склад, сидели и пили трое мужчин. Один из них пробежался по чужакам оценивающим взглядом, но Кощей, глядя мимо, стукнул кулаком в ладонь, повел широкими плечами, и интерес к их персонам угас.

– Лондон, Лондон, – протянул Кощей. – Город порока, трущоб и прогресса.

Он пошел вперед, глядя по сторонам с видом хозяина, обозревающего собственное поместье.

– Знаешь, детка, за те годы, что я здесь не был, город почти не изменился.

– Вы бы сделали лицо попроще, – предложила Женька, как всегда, едва поспевая за широким шагом Кощея. – Ходите как по собственному дворцу.

– Замку.

– Я и говорю. А вы, между прочим, одеты как простой работяга. И кепка у вас дурацкая, – добила она.

– В чем-то ты права, – вынужденно согласился Кощей, сбавил шаг, чуть ссутулился и сдвинул кепку на глаза. – Так лучше?

– Гораздо. Что это за улица?

– Кто его знает, – беспечно отозвался Кощей.

– А мы куда идем?

– На разведку. В трущобах нужные нам слухи расходятся гораздо быстрее и без лишней мишуры.

– В смысле? – не поняла Женька.

– В светском обществе скажут примерно следующее, – Кощей собрался и затянул тенором: – Вы не поверите, но дочка лорда Таймза позволила себе лишнего! Ей даже пришлось уехать на отдых в предместье, и она пробудет там еще долго, месяцев шесть, не меньше. – Кощей сменил тон и заговорил выше, явно женским голосом, подперев пальцем щеку: – Да что вы! Уверена, это ошибка, юный Чарльз никогда бы не отвернулся от мисс Таймз, он так влюблен! Это подтвердят и мисс Уилкс, и мисс Браун, и их матери, которые принимают в своем доме столь достойного джентльмена.

Против воли Женька засмеялась, но тут же приняла серьезный вид и спросила:

– А в трущобах?

– В бедных районах, – строго поправил Кощей.

– Вот в них. Там по-другому?

– Смотря где. Там, где живут работяги, вкалывающие по шестнадцать часов в сутки, вообще подобную тему обсуждать не станут, но мы идем в места, где болтаются свободные от службы слуги, садовники, лакеи не шибко богатых хозяев, грумы и прочее. Так они общаются по-другому.

Кощей прокашлялся и, довольный Женькиным вниманием, проговорил нарочито грубым голосом:

– Слышь, у лорда Таймза дочь залетела. У какого… того, что на набережной живет. Так он ее в дальнее поместье рожать отправил.

– От кого залетела-то? – подыгрывая, спросила Женька.

– Да от кобеля этого, Чарльза Твистера, ну долговязый такой, прыщавый, еще на чай не оставляет, – отозвался Кощей.

– Ух ты! И че она такому дала?

– Как же иначе, у него ж папаня министр торговли. Вот теперь парятся.

– И че теперь? – веселясь от всей души, грубым голосом спросила Женька.

– А ниче, – прохрипел Кощей и, сняв кепку, почесал макушку. – У Чарли таких еще три штуки, на всех не женишься. Разберется, не впервой.

– Информация более конкретная, – согласилась Женька, утирая слезы, очень уж смешно Кощей всех изображал.

– Во-во. Только одна проблема, чтобы не вызвать подозрений, будем вести себя как местные. Я – весь из себя крутой разнорабочий, и грум, и конюх, и садовник отчасти, ты – мой придурочный племянник.

– Согласна, – охотно отозвалась Женька. – И что я умею?

– С такими руками?

Женька виновато осмотрела собственные ладони, мягкие и розовые, без единой мозольки.

– Ты, похоже, хорошо умеешь жить на моей шее, – решил Кощей. – Я ж не могу отказать сыну покойной сестры. Еще ты хороший посыльный, хоть и дебил, выполняешь мелкие поручения и отлично чистишь столовое серебро.

– И на том спасибо.

– Теперь, сделай одолжение, говори по-английски, пока не спалились.

Послушно кивнув, Женька попробовала задать вопрос.

– Дядя, – правильно перевела она. – Дядя… тьфу ты, – великий и могучий одержал победу. – Звать вас как?