Шрифт:
– С таким количеством золота это будет не сложно, если доплывет, конечно, – вслух пробормотал Кощей. – Бедный Стенли.
– Сэр?
– Это я так, мысли вслух.
– Могу ли я заметить, что ваша… племянница уже спит, и вам самому тоже не помешает отдохнуть. Ванна уже готова, сэр.
– Отлично. Проводи девочку в ее комнату, я поднимусь минут через пять.
– Прошу прощения, сэр, но, боюсь, разбудить ее будет сложно.
Действительно, Женька спала как убитая, лежа щекой на столе.
Со вздохом встав, Кощей, прогнулся назад в пояснице, упираясь в нее ладонями, и простонал:
– Старею я, Артур.
– Уверен, вы будете в форме еще очень долго, сэр, как и ваш покойный отец.
Лицо Артура было непроницаемым.
Кощей подхватил на руки спящую Женьку и понес девушку на второй этаж, держась вслед за Артуром, который нес лампу.
– Какая комната?
– Мне кажется, Угловая подойдет лучше всего, сэр.
Сгрузив Женьку на постель, Кощей подумал, снял с нее мокрые и грязные кроссовки и, выдернув из-под тела покрывало, накинул его сверху.
– Сойдет, – решил он. – Идем, Артур.
Усталость от пережитого навалилась со страшной силой, и Кощею едва хватило сил смыть с себя речную грязь и доковылять до постели.
Глава 7
На следующее утро Кощей был молчалив и мрачен. Небритый, с мешками под глазами, он спустился в столовую и, увидев каменное лицо Артура, с ходу развернулся на сто восемьдесят градусов и отправился приводить себя в порядок.
– Артур! – донесся его вопль спустя минуту. – Где моя бритва?!
– На полке, слева от зеркала, сэр, – не повышая голоса ответил Артур.
– Спасибо!
– Не за что, сэр.
– Простите, а как мне вас называть? – спросила Женька, набравшись храбрости.
– Я могу записать вам свое имя, мисс Дженя, – отозвался Артур. – Одну минуту, только принесу перо и бумагу…
– Не надо, – буркнула Женька и от обиды решилась на следующий вопрос: – И хорошо вы знали отца дяди Максета?
– Я служил Максету-старшему на протяжении пятнадцати лет. Он появлялся так же редко, как и молодой хозяин. Что бы вы хотели на завтрак, мисс Дженя?
– А я думала, что стол должен быть сервирован к тому времени, как в столовую придут, – довольно грубо, пытаясь скрыть смущение перед Артуром, заявила Женька.
– Не обращай внимания, Артур, это она от волнения, – возвестил появившийся Кощей – он успел побриться и довольно оглаживал подбородок. – Прошу тебя, не обижайся на бестактную девчонку. В целом она очень даже ничего, и иногда даже соизволяет пользоваться здравым смыслом.
– Ничего страшного, сэр. Вам завтрак как обычно?
– О да. Девочке то же самое.
Слуга удалился.
– Не задирай Артура, – предупредил Женьку Кощей, прикуривая толстую сигару. – Он самое ценное, что у меня есть в этой весьма туманной стране.
Сигара затлела, Кощей с удовольствием набрал полный рот дыма, надув щеки, на пару секунд задержал дыхание, жмурясь от удовольствия, и с наслаждением выдохнул.
– Жизнь бывает чудесной, – сообщил он в пространство, и взгляд его стал мечтательным.
– Я курить хочу, – насупилась Женька. – И мой здравый смысл, которым я на данный момент соизволила воспользоваться, подсказывает, что лучше вам снабдить меня табаком.
– Ты начала хорошо говорить, – похвалил Кощей, – словно здесь и родилась. Только усиль артикуляцию и…
– Покурить дайте, – перебила его Женька.
– Если Клауди заметит, что не только я, но и моя племянница курит натощак, ее хватит удар. Или меня хватит по голове ее сковородка, – заметил Кощей, но перестал измываться и передал Женьке коробочку тонких гостевых сигар.
– Только попробуй затянуться, больше не получишь, – предупредил он и едва не застонал. – Да не откусывай ты кончик! Вот же инструмент!
Он отобрал сигару, обрезал кончик и бросил его в пепельницу.
– На, травись, – он вернул сигару. – Складывается впечатление, что ты тоже бессмертная.
– Как хочу, так и курю, – парировала Женька.
– Тебе виднее, – отозвался Кощей. – Но видишь ли, если курить сигары в затяг, нижняя губа выпячивается и становится похожа на оладью. Как у Стью Задиры.
Он посмотрел на замершую Женьку и обреченно добавил:
– Да шучу я, шучу.
Эта была самая гадкая фраза из его лексикона. Каждый раз, когда она звучала, Женьке хотелось дать Кощею в глаз и обозвать скотиной.