Что он собой представляет? Что он испытывает к Кристин? Если, конечно, испытывает что-нибудь вообще. Бедная девочка, как же ей может быть больно, если ее герой окажется проходимцем и обманет ее! А если нет? Вдруг он на самом деле любит ее так же сильно, как она его? Тогда — еще хуже… Старина Макферсон лопнет от злости. А если не лопнет, то устроит дочери счастливую жизнь. После женитьбы на этой… — он не мог подыскать эпитет, чтобы выразить всю ту брезгливость и ненависть, что испытывал к Вивьен; наверное, такое слово просто не существовало в природе, — Джордж стал другим, совсем другим. Тяжелый ему предстоит выбор: Вивьен, деньги или Кристин. Да…

Хоть бы все было не так серьезно! — взмолился Эйдриан, сам в это не веря. Он хорошо знал Принцессу. Ее открытое нежное сердце. И видел, что она на самом деле очень сильно любит человека, о котором рассказала ему.

Что же будет, что же будет?

В номер проникали первые лучики солнца, они упирались в стену над головой Кристин и разбивались на квадраты. Из приоткрытого окна доносился гул просыпающегося города. Хотя… говорят, что мегаполисы никогда не спят. Но Кристин Макферсон была уверена, что город проснулся только что, вместе с ней и этими золотистыми лучиками.

Я еду домой!

Девушка выпрыгнула из-под одеяла, в три шага преодолела расстояние от кровати до ванной и поспешила подставить лицо и руки под теплые струйки воды. Прядки светлых волос нечаянно попали под брызги, но Кристин этого даже не заметила.

Я еду к нему!

Натянула джинсы и легкую футболку, собрала волосы в хвост на затылке. Почему-то рассмеялась. Из-за чего? Из-за того, что все прекрасно и так необыкновенно солнечно в это утро.

В таком приподнятом настроении и застал ее Эйдриан, когда вышел из своей комнаты.

Они позавтракали в ресторане при отеле. При дневном освещении он был менее очарователен, чем ночью.

— Домой? — спросил Эйдриан.

— Домой! — счастливо улыбнувшись, отозвалась Кристин.

— Соскучилась по своим?

— Конечно. Да. Очень. Ужасно.

Кристин точно знала, кого ей сильно не хватает. Сопротивляться этому, пожалуй, было бесполезно. Она уже ничего не решала. Ее затянуло в водоворот чувств, выбраться из которого было невозможно. Волшебные ощущения и переживания, предчувствие бесконечного счастья и опасение обмана и боли — вот чем жила она уже несколько дней.

Когда они приехали в аэропорт, Кристин поймала себя на мысли, что витает в параллельном мире с названием «Только Я и Он» и с трудом вспоминает события сегодняшнего утра. Зато каждая секунда, проведенная рядом с любимым, не забудется никогда! Как приятно давать жизнь своим мыслям, уноситься далеко-далеко, погружаться с головой в грезы…

Кристин настолько глубоко ушла в себя, что перестала замечать все вокруг, и, если Эйдриан мог ее понять, то окружающие просто не знали, что девушка, настойчиво пытающаяся попасть под электротележку с багажом — вовсе не выжившая из ума самоубийца, а всего лишь безумно влюбленная женщина. Действительно, пару раз Эйдриан вытаскивал зазевавшуюся Кристин почти из-под колес.

Но он был ей почти благодарен за то, что она ничего не замечала, а то завалила бы вопросами, почему такой грустный и так далее. Эйдриану не всегда хватало сил и выдержки контролировать себя: А участливые и теплые глаза Кристин вряд ли способствовали бы восстановлению душевного равновесия. Всего за один вечер — да что там, за какие-то несколько часов — был полностью разрушен весь его мир. Да, Эйдриану Ломану было о чем подумать.

Перелет прошел в молчании. Сидеть рядом, чувствовать тепло друга, поддержку — Кристин хватало и этого. Эйдриан также предавался своим мыслям, грустным, горестным. Обо всем: о себе и Лилиан, о Кристин и ее возлюбленном, о будущем и бессмысленности жизни. О вере и обмане, о надежде и ее утрате и о вечной несправедливости.

Выйдя из здания аэропорта, они направились на стоянку, где Эйдриан оставил машину. Радостно заурчал мотор: автомобиль знал своего хозяина и по-своему любил его. Снова замелькали улицы и парки, дома, магазины…

— Ну вот мы и на месте.

Черный «понтиак» медленно и, как всегда, плавно подъехал к дому Кристин.

— Счастливо, Принцесса. — Эйдриан потянулся губами к щеке Кристин, намереваясь ее поцеловать, но девушка решительно пресекла его попытки.

Посмотрев на Эйдриана в упор, она строго сказала:

— Ты же настоящий друг и не думаешь сбежать от меня домой при первой же возможности, правда?

— Но, Кристин, у меня работа… — предпринял Эйдриан попытку оправдать свой «недостойный порыв».

Однако у Кристин были абсолютно другие планы относительно сегодняшнего времяпрепровождения Эйдриана.

— Ну уж нет, — решительно заявила она. — Ты идешь сейчас со мной! И никаких возражений! Во-первых, тебе нужно поесть, а где ты еще пообедаешь? В твоем холодильнике кроме засохшего ломтика сыра ничего нет! — Вспомнив о том, что пообедать можно и в ресторане или заказать еду на дом, Кристин добавила: — Такого обеда, как у нас дома, не попробуешь нигде больше, ты же знаешь! Во-вторых, тебе, наверное, надо поговорить с отцом о делах. В-третьих… — Кристин запнулась, а потом выпалила: — Ну не оставляй меня на растерзание-е-е!