— Ну вот, пришли, — сообщила Марта, закуривая. — Что надумал, Макиавелли?

Я оглядел асфальт. Прикинул расстояние до ближайшей легковушки. От нее — до следующей.

— Что, если попробовать двигаться отрезками? Добрался до одной машины, закрепил нить, потом дальше.

— Умник, — фыркнула Марта. — Я в первую очередь об этом подумала. Хорошо, сама не сунулась проверять… Так первый мужик пропал.

Я прикусил язык.

— Тут всё хитрее, — сказала девчонка. — Видно, по всей длине нитку тянуть надо. Иначе не пройдешь.

— Шашлычник говорил, поверху нельзя. Это правда?

— Пробовали. Бесполезно.

— Слушай! — осенило меня. — А вы ведь снасти нашли где-то? Наверняка можно в охотничьих магазинах отыскать рабочий арбалет или лук там какой-нибудь спортивный…

— Фильмов насмотрелся? — усмехнулась она, запуская окурок под откос. — Тут знаешь какая машинка нужна!

Я крепко задумался, оглядывая местность.

Занесенная пылью и ветошью горка асфальта, проржавевший насквозь укладчик, огромные барабаны с черными мотками кабелей, продавленный ударом автобуса парапет, неторопливо плывущий по реке труп…

Я отвел глаза от воды. Спросил, не поворачивая головы:

— Просто так хочешь на ту сторону? Или…

— Или, — перебила Марта, провожая взглядом проплывающий труп. — Надоело мне на одном месте сидеть. И хочу на этот золотой свет посмотреть. Пока сама не увижу, не поверю. Там, за мостом, судя по тому, как ночью дома мерцают — должен быть.

— А что же через парк к внешней стене не пойдешь? — удивился я. — С твоими-то способностями — оно куда проще.

— Не могу я туда. — Марта сунула руки в карманы и по-мальчишески сгорбилась. — Собаки там.

— Они, как я понял, только на истощенных нападают, — сказал я.

— Ну вот, истощусь, и нападут. — Марта нахмурилась. Достала последнюю сигарету, щелкнула зажигалкой, выкинула пустую пачку. — Боюсь я их. С детства.

Вон оно что. Девчонка просто боится собак. Самостоятельная, неглупая, а вот собак боится. Впрочем… в данном случае, это не стыдно.

Я еще раз внимательно осмотрел мост. Так и не уложенный асфальт, выцветшие конусы оградителей, каток, спутанные провода, кусок дырявого брезента…

Опа. Взгляд зацепился за них неожиданно и намертво. Опа-па. Сердце заколотилось с удвоенной силой, в голове моментально выстроилась схема.

Я резко повернулся к Марте и взял ее за плечи. Девчонка вздрогнула.

— Будет тебе свет с золотыми кренделями, — выдохнул я. — Зови людей!

Она неопределенно хмыкнула, хотела что-то спросить, но, наткнувшись на мой взгляд, не стала. Фыркнула и ушла, придерживаясь за бечевку. Я посмотрел в спину строптивой девчонке. Видимо, ей на самом деле нужно на ту сторону, раз молча подчинилась. Я развернулся и вышел на проезжую часть.

Вернулась она довольно быстро, привела человек десять. Когда я рассказал о своей задумке, осталось семеро. Включая меня, Марту и шашлычника.

— Если все получится, брат, я тебя за просто так накормлю. — Азиат оглядел гигантский пластиковый барабан с намотанным кабелем. — Нет, я тебе даже заранее сухой паек дам. Пропадешь, ну и шут с тобой.

Я снял очки и убрал в футляр. Попросил:

— Давайте поставим на ребра.

От этого предложения азарт у помощников поугас. Мужики на корточках полукругом расселись вокруг бобины.

— Да в ней тонны полторы, поди, — прикинул рыжий парень. Выглядел он крепче и здоровее остальных. — А еще сам кабель сколько весит.

Марта покачала головой и громко скомандовала:

— Взяли! Подняли! Или так и будем телиться?

Командный тон девчонки оказался эффективнее моих просьб. Трое мужиков зашли с одной стороны, уперлись руками в край барабана. Еще двое приспособили стальные прутья в качестве рычагов. Сама девчонка встала рядом со мной и толкнула тяжеленную бобину.

— И р-р-раз! — залихватски выдохнула она, будто всю жизнь работала прорабом на стройке. — И дв-в-в-ва!

Я налег. Почувствовал, как катушка под ладонями сдвинулась. Надавил еще сильнее. В глазах помутилось, но это было даже по-своему приятно. Пусть мутится! Главное, чтоб небесполезно! Это вам не могильные плиты из угла в угол ворочать!

— И р-р-раз!

Я надавил. Катушка уже шла сама собой, съезжая с плиты и опрокидываясь на ребра.

— Поберегись!