— Неудивительно, — заметил герцог, — гении редко следуют общепринятым условностям.

Изабелла и Леонора не собирались сдаваться.

— И все-таки ответьте, вы видели его законченные картины? — настаивала Изабелла. — Их можно купить?

— Подумать только, совсем скоро, покупая произведения искусства, мне придется конкурировать с собственной дочерью — маркизой мантуанской! — со смесью одобрения и гордости промолвила герцогиня Леонора.

Удивительно, но всегда такой разговорчивый Тротти на сей раз не спешил с ответом. Посланник вопросительно посмотрел за герцога.

— Вопрос довольно деликатен, — замялся он.

— Наша дочь совсем скоро станет женой маркиза Гонзаги. Вы можете смело говорить в ее присутствии, — отвечал герцог.

— Я видел превосходный портрет любовницы Лодовико Цецилии Галлерани работы Леонардо. Эта картина завершена, но, увы, она не продается.

Мессир Тротти опустил глаза.

Изабеллу тут же отослали в ее комнату. Она покинула гостиную без возражений. Давным-давно Изабелла узнала страшную тайну. Если завернуть за угол коридора и припасть к стене, можно услышать все самые интимные разговоры родителей!

— Значит, Лодовико по-прежнему увлечен этой женщиной? — спрашивал герцог.

— Ее считают хозяйкой тамошнего двора, ваша милость.

— Стало быть, он готов расторгнуть помолвку с Беатриче?

— Он не может. Много раз Il Moro пытался жениться на Цецилии, но советники всегда отговаривали его. Цецилия — женщина выдающейся красоты и множества талантов, однако ее семья ничего не может дать Милану ни в политическом, ни в военном смысле. Городу угрожают Венеция, Рим и Неаполь. Потерять такого союзника, как Феррара, смертельно опасно для Милана. Лодовико исполнит свое обязательство, но только когда сочтет нужным. Так он решает все свои дела.

— Мессир Тротти, — вмешалась герцогиня, — не лукавьте. Мы обрекаем нашу дочь на жизнь, полную страданий и унижений?

— Вовсе нет, ваша милость! Милан — это настоящее чудо! Лодовико собрал лучших художников, архитекторов и градостроителей со всей Италии. Он предоставил ученым полную свободу и высокое содержание, поэтому в университетах Милана и Павии трудятся лучшие умы Европы. Он очень просвещенный человек. В то же время Il Moro коварен, как змея, хотя его и не назовешь законченным злодеем. Вряд ли он когда-нибудь полюбит мадонну Беатриче, но, уверяю вас, он всегда будет относиться к ней с подобающим почтением. В любом случае, за ней всегда буду приглядывать я.

Герцогиня посмотрела на мужа.

— Я боюсь за будущее Беатриче. Она не такая хладнокровная, как Изабелла, и совсем не умеет сдерживать свои чувства!

— Ей придется научиться, — произнес Эрколь ледяным тоном, за который его и прозвали Алмазным. — Беатриче — не легкомысленная глупышка. Она способная и сообразительная девушка.

Тротти покачал головой.

— Ваша милость, я говорю это только из уважения к вашей семье и почтения к вам, но мне искренне жаль, что брачное соглашение нельзя переписать.

— Вы считаете, что мы должны изменить соглашение? — удивился герцог.

В голосе отца Изабелле почудилось недовольство.

Тротти продолжил:

— Когда-нибудь Il Moro непременно станет миланским герцогом. Его не устроит положение регента при слабовольном и бесталанном юнце Джане Галеаццо. Лодовико потакает слабостям юного герцога, как некоторые закармливают собаку. Джан Галеаццо неравнодушен к вину и мальчишкам со смазливыми лицами. Il Moro в избытке снабжает его и тем и другим. Жена Джана Изабелла Арагонская вслух жалуется, что до сих пор не рассталась с девственностью. Что же тут удивительного? Лодовико развращает юного герцога, а сам управляет Миланом, заключает союзы с иностранными державами, создает собственную армию и спокойно дожидается, пока излишества доведут Джана до могилы.

— Какое все это имеет отношение к нашей дочери? — спросил герцог.

— Мадонна Беатриче — умная девушка, но, как бы выразиться точнее, несколько взбалмошная. Мадонна Изабелла, напротив, славится хитроумием и проницательностью и, несмотря на юные годы, вполне подошла бы для роли всесильной герцогини. Не говоря уже о том, что Il Moro неравнодушен к женщинам со светлыми волосами и женственной фигурой. Мадонна Изабелла могла бы стать достойной соперницей Цецилии Галлерани, которая славится своим умом, не уступающим мужскому.

Герцог молчал. Изабелла со страхом гадала, не задумал ли отец вместе с мессиром Тротти какую-нибудь интригу, которая разлучит ее с любимым Франческо и приведет в объятия ненавистного Il Moro.

Герцогиня вздохнула.

— Теперь уже ничего не поделаешь. Помолвка Изабеллы и Гонзаги — дело решенное. Хотя бы в этом случае государственные интересы совпали с чувствами молодых.

Тротти тоже вздохнул.

— И все-таки жаль, что одна столь блестяще одаренная дочь отправится в провинциальную глушь, а другая, которая больше всего на свете ценит хороших скакунов, станет женой образованного правителя в таком просвещенном месте, как Милан.