Быть менестрелем оказалось не так интересно, как я думал с самого начала. Того нельзя, этого нельзя, так менестрели никогда не делают, а так только очень плохие… Папа с мамами тоже, бывало, говорили, чего князья не делают и что им нельзя, но ограничений припоминалось гораздо меньше. Спать на полу в самой дешевой комнате трактира тоже удовольствие сомнительное. Может, года три назад такая игра и понравилась бы, а сейчас точно нет. Сестра в этом со мной полностью согласна.

Родители не раз рассказывали, что спать в лесу – это одно, а в городе – совсем другое. Попав туда, нужно всегда выбирать хорошее место для ночлега. Даже мама Эль говорит, что деньги нужно экономить не всегда и не во всем. Знакомый гном Нарин иногда ворчит, будто она у нас жадная, но папа объяснил, что это не так. Просто бережливая. А гномы вообще всех, кто умеет торговаться лучше них самих, жадными называют. Вот познакомим его с Ирканой, будет знать, как на маму обзываться!

Перед тем как уходить утром, дракона спросила трактирщика о предстоящем пути:

– Разбойники тут у вас на дорогах встречаются?

– Вроде нет, – ответил тот. – Вот когда все начиналось и люди бежали из своих поселков, спасаясь от троллей, многие занялись этим ремеслом. Но уже года три о таких ничего не слышали, да и горные великаны почти не беспокоят.

Вспомнив о своей роли ученика менестреля и единственного мужчины в отряде, сделал шаг вперед. Взялся за рукоять меча (вытаскивать не стал, нечего им мифриловый клинок показывать, пускай думают, что детская игрушка) и сказал:

– Если разбойники нападут, я сумею защитить женщин!

Трактирщик улыбнулся и похвалил. Назвал настоящим героем. Всерьез, конечно же, не воспринял, но я и не рассчитывал. Взрослые почему-то редко на что серьезно смотрят, давно с сестрой в этом убедились.

– Жаль, вы почти всех троллей и драконов перебили, я бы им показал, – продолжил играть роль.

Когда мы вышли из города и отправились дальше на север, спросил:

– Тетя Иркана, а зачем ты про разбойников расспрашивала? Неужели драконы их тоже боятся?

– Во-первых, было бы странно, если бы женщина, путешествующая мало того что одна, без охраны, так еще и с двумя детьми, не поинтересовалась безопасностью дороги, – ответила она. – А во-вторых, я уже говорила, что превращаться в дракона сейчас нельзя ни в коем случае. Поэтому разбойники могут представлять некоторую опасность.

– Большую? – забеспокоилась сестра.

– Нет, – ответила Иркана. – Я и в человеческом облике без труда и особого риска с десятком бандитов справлюсь.

– Мама Лара может перебить вдвое больше! – похвастался я.

– А тетя Анжа мечом владеет даже лучше, чем мама Лара, – добавила Мариэль.

– Все это, несомненно, хорошо, – сказала дракона, – но сейчас для нас наибольшую опасность представляют вовсе не разбойники, а обыкновенные купцы и местные правители.

– Почему? – удивился я.

– Увидят одинокую женщину-менестреля и решат продать в рабство.

– А как они это сделают, если с десятком разбойников ты легко справишься? – продолжил расспрашивать я.

Действительно было интересно. Маму Лару или Анжу точно никто в плен бы не захватил.

– В том-то и дело, что от бандитов сразу знаешь, чего ждать, а тот же барон и песни хвалить будет, и монет щедро насыплет, и хорошую комнату на ночь прикажет приготовить… А утром обнаружится, что это теперь твоя тюрьма. С купцами, идущими где-нибудь в глуши, можно дождаться пусть и не такого же, но похожего. Начнешь путь как спутница, развлекающая караванщиков песнями и за это имеющая ночлег и защиту, а закончишь уже товаром.

– С тобой такое уже случалось? – спросила сестра.

– Да, несколько раз, – ответила Иркана. – Поэтому знаю, о чем говорю.

– И что было? – поинтересовался я.

– Ничего не было, – как-то нехорошо улыбнувшись, сказала Иркана. – Совсем! Даже пепла не осталось.

Больше мы на эту тему не разговаривали. Поняли, что на самом деле особо бояться нечего.

Следующие три недели нам совершенно не везло. Сначала одна из вьючных лошадей повредила ногу, попав копытом то ли в кротовину, то ли просто в какую-то ямку. Эль, конечно же, ее вылечила, но мы таким образом потеряли целый день. Да и на следующий тоже двигались чуть медленней, чем обычно. Магия жизни – это, конечно, хорошо, но и естественного процесса заживления никто не отменял.