Стражник даже не успел удивиться, как Первый Перст метнулся к нему и, вытащив из складок одеяния длинный кинжал, ударил в грудь. Сила Лучезарного с началом изменения возросла настолько, что он, насаживая рослого стражника на клинок, приподнял несчастного, оторвав от пола.

Клирик, выдернув кинжал, подхватил падающее тело и отволок к алтарю. Уложив там жертву, он принялся полосовать тело прямо через кольчугу, стремясь поскорее добраться до сердца. Во все стороны полетели кольчужные кольца, кровь обильным потоком потекла на пол.

Лишь когда еще теплое сердце оказалось в его ладони, он остановился и выкрикнул:

— Артас, в твою славу! В твою честь! — И вцепился зубами в сердце, разрывая его на части. — В твою!

Пространство перед алтарем тут же пошло рябью. Начал раскручиваться смерч портала, и оттуда ступил бог. За его спиной стояли двое: женщина в черном наряде и одетый на манер иноземного купца мужчина. Двое остались с той стороны, а Призванный, довольно расхохотавшись, вскочил на алтарь. Портал закрылся.

— Теперь я вижу, ты готов на все, чтобы именно я был твоим господином и покровителем!

Адорн отшвырнул растерзанное сердце и замер в поклоне.

— Зачем звал? — требовательно рыкнул бог.

— Затея с чашей провалилась, — осторожно пояснил клирик. — Человек, покорный вам, вышел из подчинения.

— Человек? Из подчинения? Что мне с него!

Недовольный бог спихнул тело стражника с алтаря, а сам, расставив ноги пошире и уперев руки в бока, поинтересовался:

— Лучше скажи, как дела с посланцем Игрока?! Ты нашел его?

— Нашел. И приказал убить.

— И где труп? Я что-то не вижу!

— Но Всемогущий! Посланник — это мелочи. Главное — чаша. Если с ее помощью будет проведен нужный ритуал, богов Бельнориона не удастся свергнуть!

— Чаша?! Свергнуть богов?!

— Да. Мы так и останемся в их власти! У нас не будет магии. Мы по-прежнему будем подчинены им.

— Да плевал я на вас и ваших богов! Этот мир уже мой! УЖЕ! И все будет так, как я захочу! А я хочу видеть посланца Игрока мертвым! Ваш мир — узловая точка Веера, и если посланец падет, то…

Первый Перст переменился в лице.

— Тогда я разрываю наш договор! — выкрикнул он. — Именем Пресветлой я проклинаю тебя!

— Пресветлой?! — Артас зашелся в гомерическом хохоте. — Ты МОЙ раб! И что я прикажу тебе, то и исполнишь! Ты провел ритуал отречения! Имя бывшей покровительницы для тебя пустой звук!

— Богиня Покровительница, дай силу! Пусть свет поможет! — воззвал Лучезарный, воздев испачканные в подсохшей крови руки к небу.

— Вспомнил?! — издевательски зашипел бог. — Только поздно! Довольно! — Но, видя, что клирик по-прежнему пытается дотянуться до Лемираен, рявкнул: — Хватит, я сказал! Ты сам виноват… Хотя что я с тобой вожусь?!

Неведомая сила начала сплющивать кости Адорна, сминать их, корежа и изгибая. Вой готов был исторгнуться из его глотки, однако изменения, что волнами сотрясали некогда человеческое тело, не позволяли сделать этого. В оставшихся нетронутыми глазах мелькнуло выражение ужаса и осознание содеянного. Уже не человек, но еще не бестия, он попытался воспротивиться происходящему, но было поздно.

Властный жест руки Призванного — и последний всплеск сознания погас во взоре. Теперь у его ног бесформенной грудой застыла тварь, преданная и готовая по мановению руки исполнить пожелание хозяина.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно произнес бог, легко потрепав свое создание по загривку.

Тварь издала курлыкающий звук, означавший не то согласие, не то удовольствие от ласки.

— А теперь ты откроешь мне Врата у Камня Трех Душ.

Призванный раскинул руки. И в тот же миг неистовый ветер принялся рвать полы его черных одежд, трепать черные волосы. А перед ним из точки начал раскручиваться черный смерч, рваные края которого начали превращаться в окно портала.

С той стороны показались необозримые просторы степей, покрытые неисчислимыми всадниками, скакавшими на кривоногих скакунах. Позади них сплошной стеной двигались двухколесные повозки, над которыми реяли флаги, больше напоминавшие замызганные лоскуты ткани, нежели боевые знамена. Правда, встречались и гордо реющие штандарты. Возле них толпились самые свирепые и грозные воины. Иногда из повозки, над которой плескался такой знак, выглядывала завернутая в темную хламиду худая фигура. Когда резкий ветер откидывал с ее головы ткань, всеобщему обозрению представали запавшие глаза, безгубый рот, ссохшаяся кожа мумии. Это степные личи гнали свой народ вперед. Вот откуда-то ровными рядами, как муравьиная река, уничтожая все на своем пути, бежали вперед пустынные орки. Неожиданно крупные, злобные, подстегивая себя гортанными выкриками, они спешили на помощь степнякам.