Шрифт:
Колумб редко открывал душу даже ближайшим друзьям.
Но Антонио де Марчене он исповедался не только в своих грехах: он открыл настоятелю Рабиды свои замыслы. Судьбе угодно было поставить во главе небольшого монастыря человека просвещенного и любознательного. Более того, Антонио де Марчена был недурным астрономом и кое-что смыслил в космографии.
Проект Колумба привел Антонио де Марчену в восторг, и он посоветовал своему гостю, не теряя времени, отправиться к королевскому двору. И он дал Колумбу рекомендательные письма к приближенным королевской четы — кое-какие связи при дворе у него были [35] .
35
С Рабидой связаны долговременные промахи и ошибки колумбоведов. В середине XVI века весьма легкомысленный испанский хронист Лопес де Гомара объявил, что в этом монастыре Колумба приютил монах Хуан Перес де Марчена. С легкой руки Гомары этот Перес де Марчена переходил из одной биографии Колумба в другую, и только в начале XX века было установлено, что в Рабиде было два благосклонных к великому мореплавателю монаха — Антонио де Марчена и Хуан Перес. С последним Колумб познакомился и сблизился во второй свой приезд в Рабиду в 1491 году.
В 1485 году Колумба принял Антонио де Марчена, буквально через несколько дней покинувший Рабиду: он получил пост кустодия севильского округа францисканского ордена. Рабиде и связям с ней Колумба посвятили детальнейшие и очень ценные исследования францисканец А. Ортега и историк А. Румеу де Армас (100, 112).
В 1964 году вышла монография испанского историка X. Максано Мансано (84), без которой невозможно обойтись, изучая семилетние скитания Колумба в Кастилии. Мансано-Мансано буквально по дням проследил весь путь Колумба с лета 1485 года по весну 1492 года и использовал множество ранее не опубликованных документов из различных испанских архивов.
Знаменательная встреча в Рабиде, к сожалению, обошлась без протокольной записи, и никому на ведомо содержание задушевной беседы, которую Антонио де Марчена вел со своим нежданным гостем.
Во всяком случае, знакомство с настоятелем Рабиды оставило у Колумба самые отрадные воспоминания. Много позже, в письме к Изабелле и Фердинанду, он писал: «После Предвечного Господа ни у кого я не получал такой поддержки, как у брата Антонио де Марчены… все насмехались надо мной, кроме этого человека» (84, 31).
А в отчете о третьем своем плавании Колумб так отозвался о Марчеле и другом монахе из Рабиды, Хуане Пересе: «Все те, кто были прикосновенны к этому проекту Колумба и слушали мои рассуждения, поднимали меня на смех, исключая двух монахов, которые меня неизменно поддерживали» (24, 373–374).
Бесспорно, для такого впечатлительного человека, как Колумб, встреча с Антонио де Марченой имела огромное значение. Поражение в Лиссабоне, смерть жены, вынужденное переселение в Кастилию — все это осело в его душе грузом свинцовой тяжести, и он нуждался в теплом слове и в моральной поддержке доброго друга, как нуждается заблудившийся в пустыне странник в глотке чистой воды.
И был он суеверен в такой же, если не в большей, мере, как все его земляки — генуэзцы. В Рабиде же, в первые дни пребывания на кастильской земле, небо послало ему добрые предзнаменования, и это вдохнуло в него веру в грядущие успехи.
Случайный визит в Рабиду многое определил в дальнейшей судьбе Колумба. Связи с Рабидой отныне не прерывались, в монастыре на горе Ваала автор великого проекта всегда находил поддержку. Рабида расчищала ему пути в королевской ставке. Многие двери раскрывались перед настойчивым просителем не столько благодаря его упорству, сколько потому, что к ним подбирали ключи влиятельные хозяева белого монастыря.
Окрыленный горячим приемом в этом монастыре, Колумб покинул долины Рио-Тинто и Одьеля и направился в Кордову. Там временно пребывал двор их высочеств [36] — королевы Кастильской Изабеллы и короля Арагонского Фердинанда.
COSAS DE ESPA~NA [37]
Антонио де Марчена свою страну знал гораздо лучше, чем его нежданный гость. Однако вряд ли он стал бы делиться своим опытом с иноземцем, вчера лишь вступившим на кастильскую землю.
36
Кастильские и арагонские короли до 1519 года носили титул высочеств (altezas).
37
«Испанская сущность», «испанские обычаи» — своеобразный оборот, которым обозначается совокупность особенностей испанской действительности, испанского национального характера, испанского быта.
Это было бесполезно: много кастильской соли должен был съесть чужеземец, чтобы постичь, чем дышит и живет эта страна.
Кто знает, быть может, если настоятель Рабиды открыл глаза Колумбу и ознакомил его с кастильскими порядками, монастырский гость прямо из Палоса отправился бы в другую страну. Но, к счастью или к несчастью, Антонио де Марчена этого не сделал, и Колумб отбыл не в Лондон и не в Париж, а в Кордову.
В лето 1485-е королева Изабелла правила Кастилией одиннадцатый год. Шестнадцатый год она состояла в браке с Фердинандом, сперва наследным принцем, а затем королем Арагона.
С кончиной отца Фердинанда, короля Хуана II, в 1479 году Кастилия и Арагон вступили в тесную унию. Образовалась двуединая кастильско-арагонская держава.
За одиннадцать лет в Кастилии произошли великие перемены. В 1474 году, когда Изабелла сразу же после смерти своего слабоумного брата Энрике IV захватила престол, страна являла безотрадное зрелище.
Двадцать лет ее терзали усобицы и смуты. Всесильные магнаты, округлив свои владения за счет бессильной короны, вели себя как независимые царьки. Они охотно принимали помощь от иноземных владык, им была на пользу кастильская безурядица.
В многовековых войнах Реконкисты — обратного завоевания земель, некогда покоренных маврами, в Кастилии и в соседнем Арагоне народилось могучее рыцарское сословие. Рыцарей кормил меч, и золотой век для них настал, когда кастильские короли перешли в решительное наступление на мавров. В XIII веке мавров вытеснили из Андалузии, у них осталось лишь маленькое Гранадское царство, окольцованное заоблачными хребтами Сьерра-Невады. Пора грандиозных грабительских походов миновала, теперь трудно стало приобретать добычу в бою, а дворянская честь не дозволяла рыцарю в поте лица зарабатывать хлеб насущный.