Толедские установления такой порядок вещей не предусматривали, он причинял немало неприятностей Изабелле и Фердинанду, но в постоянных кочевьях был великий смысл: их высочества постигали, чем дышит страна, а все провинции страны жили в трепете: в любой момент и в любое место могли нагрянуть вездесущие монархи.

В обозе королевской четы Колумб исколесил всю Испанию, и, по самым скромным подсчетам, за семь лет невольных странствий по кастильско-арагонскому сухопутью он прошел путь намного больший, чем за время своих заморских плаваний.

Cosas de Espa~na. Теоретически их высочества были доступны для всех просителей. По толедским уставам 1480 года они каждый понедельник и каждую пятницу давали аудиенции приватным особам, дабы выслушать всевозможные просьбы и жалобы.

Но попасть на прием к королеве и к королю можно было только после отзыва ведомства, в чьих руках была судьба просителя, а такие отзывы давались крайне неохотно. И, кроме того, государи на своих аудиенциях выслушивали посетителей, но никаких решений обычно не принимали. Дело жалобщика направлялось либо туда, откуда оно вышло, либо в более высокую инстанцию. Писались новые отписки, назначались новые аудиенции, жернова вертелись, мельница работала безостановочно, а воз с места не двигался…

Cosas de Espa~na. Уши их высочеств были открыты для тайных осведомителей. Им верили больше, чем мнениям высоких должностных лиц и высоких комиссий. Впрочем, в этом была и польза: осведомитель благорасположенный порой склонял чашу весов в нужную сторону.

И наконец, ко всем этим кастильским осложнениям добавлялось одно немаловажное обстоятельство. Просители не птицы небесные, которые, как известно, живут припеваючи, хоть не сеют они и не жнут. Никаких доходных мест и синекур у Колумба не было, а он должен был постоянно сопровождать странствующий двор.

Андрес Бернальдес не ошибался, утверждая, что Колумбу пришлось торговать книгами. Он, чтобы свести концы с концами, действительно стал книготорговцем. Но заняться этим промыслом он смог лишь на третьем году своих кастильских скитаний. Ни о какой книготорговле он и мечтать не мог в 1485 и 1486 годах, — ведь ни на один шаг не мог он отойти от странствующего двора Изабеллы и Фердинанда.

А время шло, и жернова вертелись…

Осенью 1485 года королевский табор стоял в Кордове. Но то была раковина без улитки. Их высочества скитались по военным лагерям «гранадского фронта», в старой столице кордовских халифов оставались лишь должностные лица гражданской администрации, и с ними на первых порах пришлось иметь дело Колумбу.

Лас Касас полагает, что автор проекта быстро вошел в доверие к весьма влиятельным особам и через них добился аудиенции у короля и королевы (77, I, 156).

Действительно, многие влиятельные особы сыграли в судьбе Колумба решающую роль, но случилось это не в 1485 году, а гораздо позже.

Мансаво-Мансано прав: «Ко двору прибыл никому не ведомый иностранец, и дело его должно было решаться весьма медленно. Постепенно, мало-помалу, пленяя волю наиболее влиятельных царедворцев, он продвигался вперед» (84, 41).

Пленять волю было нелегко, а порой и невозможно, так как многие царедворцы вообще не появлялись в королевской ставке летом и осенью 1485 года.

Овьедо и Эррера, хронисты весьма осведомленные, утверждали, что в первые же дни пребывания при дворе в деле Колумба принял деятельное участие главный эконом Кастилии Алонсо де Кинтанилья [39] . Наибольшую поддержку, писал Эррера, он, Колумб, нашел у Алонсо де Кинтанильи, главного эконома, человека разумного и склонного к великим делам, и Кинтанилья, заключив, что игра стоит свеч, дал ему кусок хлеба (le daba de corner), а ему это было необходимо, ибо без этого не мог бы он продержаться столь долгое время.

Кинтанилья и в самом деде помог Колумбу, но кусок хлеба он дал ему не в осенние дни 1485 года.

Испанская исследовательница Амалия Прието установила, что в 1485 году Кинтанилья в Кордове не был. Весь этот год он неотлучно находился в Вальядолиде, управляя на правах вице-короля северными кастильскими землями.

Колумбу надо было получить аудиенцию у королевы и короля, операция же эта была, как уже отмечалось, весьма деликатной. Месяца два или три Колумб обивал пороги «законников» из Королевского совета, чтобы получить от них надлежащую визу.

Настоятель Рабиды снабдил Колумба рекомендательными письмами к Эрнандо де Талавере, исповеднику королевы. Письмо в какой-то мере «сработало».

Но неписаные правила кастильской бюрократической этики исключали прямое представительство за просителя, только что появившегося при дворе.

Не полагалось высказывать какие-либо суждения по сомнительным делам. Можно было лишь в весьма обтекаемой форме поддержать просьбу об аудиенции.

При этом, дабы проситель не преисполнился необоснованным оптимизмом, особы, которые принимали участие в его деле, намеренно вели себя чрезвычайно холодно и сухо [40] .