Но и Фернандо Колон, и Лас Касас наряду с этими явно нереальными доводами ссылались и на вполне вероятный аргумент: не имеет смысла предпринимать заморские экспедиции, пока идет война с Гранадой.

К счастью, о работе комиссии сохранился отзыв одного из ее членов, Родриго де Мальдонадо.

В 1515 году, выступая в качестве свидетеля в тяжбе Диего Колона с кастильской короной, он дал такое показание:

«Сей свидетель заявил, что он, а также тогдашний приор Прадо, который стал затем архиепископом гранадским [Талавера], и другие ученые, законоведы и моряки обсуждали с упомянутым Адмиралом то, что касалось плавания к названным островам, и все они согласились: противоречит истине то, что говорил Адмирал, но, вопреки мнению большинства членов комиссии, последний упорно настаивал на своем» (56, VII, 101–102).

Надо полагать, что космографы и моряки приводили те же резоны, что и члены лиссабонской Математической Хунты. Им ведь были ведомы расчеты Птолемея, считавшего, что суша по протяженности равна морю, и градусные расстояния они измеряли не в коротких милях.

Испанский колумбовед А. Алтолагире-и-Дувале заключил, что отрицательное решение комиссия приняла «к чести для кастильской науки».

Доля истины в этом утверждении есть, но, к чести Колумба, ему удалось обойти мужей кастильской науки и вопреки их прогнозам совершить великие открытия. Правда, открыл он не то, что искал…

Вторая аудиенция, данная королевской четой, не оправдала надежд Колумба. Однако королева и король воздержались от окончательного ответа.

Весьма возможно, что к тому времени у Колумба уже появились при дворе влиятельные сторонники, но так или иначе королевская чета предпочла оставить автора проекта в резерве. Посулы его были весьма соблазнительными, и стоило до поры до времени удерживать этого упрямого генуэзца на привязи.

Что Колумбу окончательно не отказали в королевских милостях, явствует из ведомостей казначея Франсиско Гонсалеса де Севильи.

15 октября 1487 года он получил четыре тысячи мараведи по непосредственному указанию их высочеств.

Королевский табор отбыл на север, а обескураженный Колумб остался в Кордове. Время шло, жернова по-прежнему вертелись.

Кордова… Некогда этот город был столицей халифата Олгейядов, жемчужиной мавританской Испании. Христиане завоевали его в 1236 году, и вскоре былая столица впала в ничтожество. Жизнь стороной обходила ее, большая часть города лежала в развалинах. Пустынны были узкие улицы со слепыми домами, но, как в давние времена халифата, пульс города бился в тенистых внутренних двориках.

Кордова лежала на пересечении важных торговых путей, и ее не обошли вниманием итальянские купцы и ремесленники. В ту пору в ней насчитывалось с полсотни итальянских семей, и добрую треть их составляли выходцы из Генуи. Дориа, Спинола, Джентиле — знакомые фамилии — блудные сыновья богатых альберго старых кварталов Старой Генуи.

Они вели крупные торговые операции, пускали деньги в рост, содержали лавки, трактиры и аптеки.

В квартале Сан-Сальвадор, близ Железных ворот и доминиканского монастыря святого Павла, двое генуэзцев, то ли братья, то ли однофамильцы — Лука и Леонардо Эбаройи, в 70-х годах открыли две аптеки.

Ближе к рынку, на самом бойком месте, стояла аптека Леонардо Эбаройи. Хозяин ее был весьма предприимчивым человеком, и его заведение славилось не только рвотным корнем и желудочными настойками. Аптека Леонардо Эбаройи была прапрапрабабкой оклахомских и канзасских drug-stores, там можно было в доброй компании распить кувшин-другой вина, на скорую руку закусить куском сыра, печеными каштанами и вяленым мясом, узнать городские новости и обменяться сведениями о последних ценах на хлеб, шерсть и масло.

В этой аптеке Колумб бывал часто, и здесь он свел знакомство со всеми своими земляками. Впрочем, с некоторых пор его стали занимать не только сородичи-генуэзцы.

Свояк хозяина аптеки, бакалавр Хуан Диас де Торребланка, завсегдатай этого заведения, был вхож в один кордовский дом и ввел туда Колумба.

За рынком, в квартале Санто-Доминго, в двух шагах от аптеки Леонардо Эбаройи, жил кордовский обыватель Родриго Энрикес де Арана, жили его дети и его двоюродная племянница, девица Беатрис Энрикес де Арана, круглая сирота.

Было ей в ту пору девятнадцать-двадцать лет [43] .

События развивались стремительно. Колумб познакомился с Беатрис летом или ранней осенью 1487 года, а 15 августа 1488 года у нее родился сын Фернандо.

В брак с Беатрис Колумб не вступил, что крайне шокировало некоторых биографов великого мореплавателя. Кое-кто из них явочным порядком объявил Беатрис законной женой Колумба, хотя подобное утверждение ни на чем не основывалось.

Обстоятельства заставили Колумба покинуть свою возлюбленную и новорожденного сына, но он никогда не забывал о ней и дважды, в 1502 и 1505 годах, наказывал своему старшему сыну Диего ни в коем случае не забывать о матери его брата.