Бойль в прошлом подвизался в роли пустынника в одной каталонской обители, что не мешало ему выполнять деликатные дипломатические поручения короля Фердинанда. Надо полагать, что король не случайно послал Бойля в заморские края, но выбор этот оказался не очень удачным. Бойль при первой же возможности бежал из Индий, бросив на произвол судьбы своих коллег и свою паству.

Адмирал взял с собой в плавание группу соотечественников, и с ним в Индии отправился младший брат его Джакомо, которого в Кастилии переименовали в Диего.

Никто из участников экспедиции не знал, что собой в действительности представляют новооткрытые земли, никто и в мыслях не имел, какие опасности для людей Старого Света таят непролазные трясины и чащобы Эспаньолы, но все они денно и нощно грезили о заморском золоте и были свято убеждены, что оно само придет к ним в руки.

Казна положила им тридцать мараведи в день — плату андалузского поденщика — «хорналеро», но они беспечно пропивали свои авансы в кадисских и севильских кабаках в полной уверенности, что их тощие кошельки вскоре распухнут от заморского золотого песка.

Крайне ненадежен был человеческий материал, который вез в Индии глава второй экспедиции. В этом он отдавал себе отчет, не так уж трудно было понять, чем дышат его новые спутники, но на что они способны, он убедился не в пору подготовки флотилии, а позже, во время первой зимовки на Эспаньоле.

История второй экспедиции во многом неясна. Дневники Адмирала (а он вел их и во втором плавании) затерялись в середине XVI века. Фернандо Колон и Лас Касас ими располагали, но использовали их не в той мере, как дневники первого плавания. Сохранились письменные свидетельства участников экспедиции — лекаря Диего Альвареса Чанки, земляка Адмирала, савонского уроженца Микеле Кунео и монаха-иеронимита Рамона Пане, автора содержательных заметок о коренных жителях новооткрытых земель.

Со слов Адмирала много интересных подробностей о второй экспедиции и о морском походе на Кубу в 1494 году записал Андрес Бернальдес. Любопытное сообщение о первых походах в глубинные области Эспаньолы содержится в письмах сицилийца Никколо Скилачо, или Силачо. В Индиях он не был, но, посетив в 1495 году Испанию, встретился там с некоторыми участниками экспедиции, и, в частности, с Педро Маргаритом, и отлично использовал их сведения. Не обошли молчанием вторую экспедицию Пьетро Мартир де Ангьера и Овьедо, оба они знали многих ее участников [66] .

Однако все эти источники дают неполное представление о событиях второго плавания Адмирала, и это весьма прискорбно. Вторая экспедиция была предприятием беспрецедентного масштаба, и с ней самым непосредственным образом связан начальный этап колонизации новооткрытых земель.

Перед восходом солнца 25 сентября 1493 года флотилия покинула Кадис и вышла в открытое море. Как и в первом плавании, Адмирал от берегов Кастилии направился к Канарским островам и 1 или 2 октября привел корабли к острову Гран-Канария. Три дня спустя флотилия достигла острова Гомера, и земляк Адмирала Микеле Кунео сообщил, что глава экспедиции за время краткой стоянки влюбился в правительницу этого острова Беатрис Беабдилью и в честь победы над ней дал салют из корабельных бомбард. Кунео, видимо, был человеком романтического склада. Лас Касас же, отдавая предпочтение более прозаическим материям, писал, что на Гомере Адмирал скупал коз, овец и свиней, выгадывая на этих сделках, ведь цены были здесь баснословно низкие, свиньи шли по 70 мараведи за голову.

Покинув Гомеру, флотилия взяла курс на запад и 11 октября миновала остров Йерро. Адмирал шел в Атлантике чуть южнее, чем в первом плавании. Он хотел выйти к островам, которые, по словам обитателей Эспаньолы, лежали к юго-востоку от нее и были населены воинственными карибами, а затем уж проследовать в бухту Навидад, где десять месяцев назад оставлены были 39 участников первой экспедиции.

Все шло прекрасно, дули свежие попутные пассаты, стояла ясная погода, лишь однажды, 26 октября, флотилию потрепала не очень грозная буря. На этот раз никаких волнений на кораблях не было, все твердо знали, что Адмирал месяц спустя приведет корабли к суше. Первая земля, однако, к величайшей радости моряков, показалась не на 30-й, а на 22-й день после того, как флотилия миновала остров Йерро.

И вот на 21-й день этого безмятежного плавания показались явные признаки близкой суши. Адмирал приказал взять рифы на парусах, ночь предстояла темная, и идти по курсу надо было с величайшими предосторожностями. На рассвете, 3 ноября, вахтенный на «Марии-Галанте» на фоне светлеющего неба заметил черный треугольник. Кормчий прокричал: «Albricios que tenemos tierra!» — «Награда, видим землю!» Радостное сообщение передано было на все корабли, и начало конца долгого плавания отмечено было благодарственными молитвами.

Второе плавание Колумба. Открытия, совершенные на Малых Антильских островах на заключительном этапе перехода из Кастилии к острову Эспаньола (1493 г.).

Земля, замеченная на рассвете 3 ноября, была гористым островом, и назван он был Доминикой. День был воскресный, а воскресенье на церковной латыни называется доминикой — господним днем.

С. Э. Морисон отмечает, что Колумб вышел к Малым Антильским островам, а к ним относится и Доминика, «в пункте, который оказался наилучшим направлением для кораблей на последующие четыре столетия! Именно в этом месте имеется проход между островами, свободный от опасных рифов, и через этот проход лежит путь к Венесуэле, Вера-Крусу, к Западным Карибским или к Подветренным островам, к Пуэрто-Рико, Санто-Доминго или Кубе».