— Водоносная жила!

— Весьма вероятно. Хотя и не обязательно она. В те времена этот регион не страдал от недостатка воды. И климат был иным. Между завершением ледникового периода и наступлением великой засухи лежат пять тысячелетий обильных осадков. Повсюду здесь были ручьи, пруды и озера. Озеро Чад располагалось всего лишь в нескольких километрах отсюда. Это было огромное пресноводное море, и в ту пору верили, что именно из него и проистекает Нил. Вспомни о рисунках, изображающих пловцов. Они относятся именно к этому периоду. Нет-нет, с чем с чем, но с водой здесь проблем не было.

— Что же тогда?

— Ими руководило стремление обеспечить и будущие поколения достаточным количеством воды, которой хватило бы для развития скотоводства и земледелия. Пойми, Сахара даже в ледниковый период оставалась местом безводным. И людям откуда-то было известно, что безводие вернется. Если я верно истолковала рисунки на обелиске, они закладывали для потомков резервуары для создания запасов воды, которой в избытке хватило бы, чтобы превратить Сахару в цветущий сад.

— Ты имеешь в виду море?

Ханна покачала головой:

— Это маловероятно, моря уже имелись. Нет, открытые водные резервуары — паллиативное решение. Тут речь могла идти явно о другом. Вероятнее всего, о подземном водохранилище.

Ханна задумчиво смотрела в землю.

Крис пожал плечами:

— Впрочем, о чем бы речь ни шла, их проект не удался.

— Все верно. Весь вопрос, в чем искать корни непоколебимой уверенности древних. Это и не дает мне покоя уже долгое время, и у меня возникло чувство, что мы именно здесь и найдем ключ к разгадке.

Крис с сомнением взглянул на нее:

— Твоя теория основана на фактах или же чистых домыслах?

Ханна криво улыбнулась:

— Знаю, каково тебе все это выслушивать. У любого мыслящего научными категориями человека встала бы шерсть дыбом, расскажи я ему что-нибудь подобное. Все понятно, — вздохнула она. — Вплоть до открытия второй Медузы я примерно так и думала. Но потом вдруг отдельные элементы головоломки стали складываться у меня в голове в цельную картину. Одно обусловливало другое. И процесс вышел из-под моего контроля — ни остановить его, ни управлять имя уже не в состоянии. Принцип домино — заваливается одна костяшка, а за ней и остальные. И вот я здесь, и у меня за душой ничего, кроме безумной теории. Нетрудно представить, каково это, если ты считаешь себя ученым.

— Да уж! — улыбнулся Крис. — Ад в чистом виде. Никто не желает принимать твои доводы всерьез, пока не ткнешь ему под нос неоспоримые доказательства. А кто знает, когда они лягут тебе на стол? Но будь спокойна, по крайней мере я — за тебя.

— Ну, значит, ты такой же сумасброд, — со вздохом ответила Ханна. — И мы с тобой — аутсайдеры. Откуда это у тебя? — полюбопытствовала она, дотронувшись до шрама на лбу у Криса. — Где ты его заработал?

Крис набрал в легкие воздуха.

— Тебе на самом деле хочется знать? Эта история расстроит тебя до глубины души. — Ханна склонила голову на плечо. — Так и быть, — согласился Крис. — Мне было шестнадцать, и я был влюблен по уши. Самое интересное, у нее был братик. Старше на пару лет. Абсолютно жуткий тип, битюг, вся школа плясала под его дудку. И вот провожаю я ее до дома, и тут откуда ни возьмись он. А с ним еще двое таких же. Ну, думаю, все. Конец. И вот один из них выхватывает тесак, а потом…

Ханна укоризненно посмотрела на него:

— Правду, Крис, правду.

Он озадаченно взглянул на нее:

— Это и есть правда. Ну, может быть, и неправда, зато какая романтическая история.

— Нет у меня желания выслушивать от тебя романтические истории.

— Если рассказать тебе все, как было на самом деле, тебе это покажется неинтересным.

— Ну знаешь, тут уж мне решать, что интересно, а что нет.

Крис тяжело вздохнул:

— Нам в школе делали уколы, прививки против оспы. Я хлопнулся в обморок. Ни с того ни с сего. И головой угодил прямо в шкаф с медикаментами. Когда очнулся, рану мою благополучно зашили — несколько швов наложили. И я целую неделю вынужден был бегать с забинтованной репой. Каково для ранимой подростковой психики?

Ханна покачала головой:

— Знаешь, эта версия куда больше мне по душе. По той простой причине, что она соответствует истине.

Крис медленно приблизил лицо к Ханне.

— Нет! — вздрогнула она. — Не надо. Не хочу.

Он схватил ее за плечи и привлек к себе. Ханна не сопротивлялась.

— Может, теперь разнообразия ради ты мне скажешь правду?

Она дерзко посмотрела Крису в глаза.

— Правда такова, что ничего путного из этого не выйдет. Только потом проблем не оберешься. А сейчас мне меньше всего хочется проблем. Доволен? Отпусти меня.