Обнаруженное здесь доказывало как раз обратное. Это была подробная и достоверная карта звездного неба, созданная много тысячелетий назад.

— Сенсационная находка! — нарушила молчание Ханна. — Но для чего она служит? Если Стоунхендж, а нам доподлинно известно, что Стоунхендж — обсерватория… если то место служило для предсказания времени солнечных затмений и смен времен года, то с чем мы сталкиваемся здесь? Точное расположение отдельных каменных блоков Стоунхенджа в зависимости от мест захода и восхода солнца в дни летнего и зимнего солнцестояния, а также Луны в моменты склонения позволяет нам сделать именно такой вывод. Но здесь, здесь…

— Да, здесь мы имеем дело с явлением совершенно иного характера, — пояснил Крис. — Мне представляется, что это своего рода указатель. И должен признать, не из простых. Скульптура служит для обозначения отбрасываемыми ею тенями, в зависимости от конкретного месяца и дня года, той или иной точки на стене скалы, где нанесены созвездия. Если посмотреть на эту стену в определенный час ночи, можно получить направление, где расположено нужное место. А если измерения производятся из двух различных мест, то получишь самые точные данные. Сложно, не правда ли? — Крис улыбнулся собравшимся, словно ожидая от них комментариев. — Можно исходить и из того, что этих колонн должно быть больше. Посредством обычной триангуляции древний человек мог точно отметить искомое место. Впрочем, поскольку нам неизвестны остальные места расположения этих колонн, как неизвестно и то, в какой день и в какое время суток нужно производить считывание, мы в тупике. Не говоря уж о том, что за истекшие тринадцать тысячелетий и солнце могло изменить местоположение настолько, что наши измерения в любом случае содержали бы погрешность. Наверняка есть еще одно место подобной духовной значимости, поскольку древним не было смысла возводить одно-единственное.

Ирэн скептически взглянула на Криса:

— Как ты мог прийти к столь безумному выводу? Лично для меня это всего лишь карта звездного неба.

— Ты забываешь о значках на цоколе скульптуры. Я не смог прочесть все, но и этого хватило, чтобы понять, для чего возводилось это сооружение.

— Что? Ты все-таки расшифровал знаки? — вмешался Альберт, нервно поправляя очки. — Как тебе удалось?

Крис вернулся к цоколю:

— Вот, взгляните. Мысль, высказанная Ирэн о том, что это иероглифы, и сыграла решающую роль. Первоначально и древнеегипетское письмо воспринималось как основанное на картинках, зрительных образах. И так считалось довольно долго, пока не додумались до того, что это все же на самом деле буквы, или, точнее, фонетические значки. Исходя из данной теории, я сменил тактику: если представить, что эти символы отражают образы, тогда надпись обретает смысл. Не следует забывать, что мы имеем дело с народом, проявившим незаурядные художественные способности. Что художнику ближе по духу? Конечно же, язык образов!

— То есть новый язык? — Ирэн выдохнула. — Вот так сенсация! Мы непременно должны включить это в наш фильм.

— И получится комедия древних времен, — сквозь зубы процедил Малкольм. — Ты все это в одиночку раскопал? Надо же! Мне всегда казалось, твой хлеб — климатология.

Хотя Ханне и не понравился тон, каким было сделано замечание, но в целом Малкольм прав — Крис что-то скрывал от них. Она не могла отделаться от чувства, что он знает куда больше.

Крис пожал плечами:

— В общем-то все не так уж и трудно. Просто лингвистика всегда была моим хобби. Здесь же мы имеем дело с довольно примитивным языком. Стоит найти первый элемент головоломки, и он здорово упростит все остальное.

Ирэн удивленно взметнула вверх брови:

— Все это, без сомнения, очень интересно, но я до сих пор не могу взять в толк, куда сие открытие нас заведет. Если я верно понимаю тебя, Крис, если исходить из твоей гипотезы, то всем нам не сегодня-завтра придется перебраться отсюда в другое место?

— А вот сейчас послушайте самое интересное.

Крис опустился на корточки у камня и с сияющими глазами попросил присутствующих приглядеться к надписям на каменном цоколе.

— Я сделал цифровые снимки, причем при разном освещении. Это дало мне возможность понять, который из значков картинка, а который нет. Полученные данные я по спутнику перегнал одному своему приятелю из Хьюстонского университета, и тот подверг их цифровой обработке и удалил царапины, неровности, следы эрозии, мешавшие восприятию. И вот что получилось.

С этими словами Крис выложил на песок распечатанные на принтере копии. Ка них были изображены фрагменты цоколя, ко такие четкие, какими они, вероятно, были в момент их творения много тысячелетий назад. Создавалось впечатление, что перед тобой гравюра — настолько точно были воспроизведены все детали.

Ханна убедилась, что символы куда аккуратнее и точнее, чем ей показалось на первый взгляд. Она вспомнила о своем выступлении в первый день прибытия группы и уже не сомневалась: древние были не только гениальными живописцами. Им случилось именно здесь, на этом самом месте стать свидетелями события, перевернувшего их дальнейшую жизнь.

И все же пока оставалось неясным, как эти постоянно множившиеся открытия помогут им в будущем. О чем Ханна и заявила напрямик. Слова ее встретили одобрительным гулом.

Крис огорченно покачал головой:

— Чуточку терпения. Я и об этом скажу, но позже. Сейчас пока о другом… То, что мне удалось перевести, звучит примерно так: «…благословенно будь создание, одарившее нас водой, мы безгранично тебе благодарны». Далее идет фрагмент, в котором я так и не смог разобраться, и вот еще: «…сиянием небесным твой поцелуй оплодотворил землю…» И еще: «…и ты будешь возлежать в Горах Тьмы, в шкатулке из черного стекла, там место твоего вечного покоя».