— Здесь я совершаю молитвы, — пояснил Кор. — Лучшее место для обращения к Создателю и придумать трудно. Всего вам хорошего.

Он провел ладонью по волосам Ханны и удалился в пещеру.

Опустившись на колени, Ханна вглядывалась в ночную пустыню. Небо было кристально чистым, казалось, звезды вот-вот упадут на нее. Луна серебрила песок, скалы, капли росы светились крохотными драгоценными бриллиантами. Легкий ветерок доносил стрекотание цикад, где-то вдалеке покрикивал козодой.

Собрав все мужество, Ханна раскрыла сумку и извлекла драгоценный груз. Торопливо развернула шерстяную ткань, в которую был завернут глаз. И вот камень перед ней. Его шершавая, неровная поверхность мерцала в свете луны.

Пора, решила Ханна. Отступать некуда.

Затаив дыхание, она закрыла глаза и возложила обе ладони на шар.

Крис задумчиво просеивал песок сквозь пальцы. Затянувшееся ожидание утомило его.

— Мне кажется, не стоит оставлять ее одну надолго. Может, сходить взглянуть, как она там?

Кор глубоко втянул табачный дым.

— Оставьте ее в покое. Как-нибудь сама со всем разберется. Она всегда все решала сама, с тех пор как приехала сюда.

— Вам этого не понять. Глаз Медузы — мощная сила, против которой человеку не устоять. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я на своей шкуре испытал, на что она способна.

— Не сравнивайте себя с ней. Воли этой женщины на нас двоих хватит.

Недовольно засопев, Крис скрестил руки на груди, а Кор невозмутимо продолжал:

— Вы стремитесь защищать ее, как я понимаю. Но пока что время не пришло. Научитесь защищать себя.

Тут уж Крис не выдержал:

— Почему вы так возненавидели меня? Вы ведь меня совсем не знаете! Разве я допустил в отношении вас несправедливость?

Кор задумчиво покачал головой:

— Вы допустили несправедливость в отношении нее, причинили ей боль. Я чувствую. Вероятно, человеку современного общества трудно это понять, но для меня, выросшего в пустыне, существуют узы понимания, невыразимые словесно. Нечто магическое, если хотите.

— Избавьте меня от вашего пустынного мистицизма! Я достаточно долго прожил среди людей других народностей, чтобы придавать значение высокопарным рассуждениям о магическом.

— Не стану спорить с вами, вероятно, вы и на самом деле долгое время провели среди них, но вот были ли вы с ними? Интересовались ли по-настоящему жизнью этих людей? Тех, кто окружал вас все это время? И с какой целью вы оказались среди них? Чтобы снять очередной фильм для ублажения падких на сенсации и всякого рода диковинки зрителей? Чтобы им было куда деть свободное время? Или же; простите, наложить лапы на их сокровища? По вашим глазам вижу, что угадал.

Крису вдруг стало не по себе. Словно взгляд кочевника проникал ему в самое сердце. Он хотел было что-то возразить, но слова застряли в горле.

Кор кивнул.

— Не надо себя ни в чем упрекать, в конце концов, подобное свойственно человеку. Миллионы людей совершают подобные ошибки, и вы в этом смысле не исключение. Лишь немногим людям дано сохранить чистоту помыслов. Ханна — одна из них. Вот почему она и выдержит выпавшее на ее долю испытание.

Глядя на тарги, Крис понимал, что он прав. Прав, и еще как прав, черт возьми, хоть и нелегко признаться себе в этом. Улыбнувшись Кору, он протянул ему руку в знак примирения. Тот ответил на его рукопожатие и вручил ему трубку.

Вероятно, прошел час. Оба сидели молча, когда вошла Ханна. Крис тут же вскочил и проводил ее к очагу. Было видно, что она измучена, но не только усталость запечатлелась на ее лице. Что-то еще. В глубоком волнении Крис смотрел ей в глаза, ища в них признаки той самой загадочной умственной хвори, поражавшей тех, кто решил пообщаться с камнем до нее. И тут же вынужден был сказать себе, что ошибся. На лице Ханны было написано удовлетворение, довольство, покой, словно тяжкий груз, лежавший на ее плечах, внезапно свалился.

— Все хорошо?

Вопрос показался Крису глупым и неуместным, однако, несмотря ни на что, он почувствовал облегчение, когда Ханна утвердительно кивнула:

— Да. Теперь все хорошо. Благодарю вас, Кор, что посоветовали сделать этот нелегкий для меня шаг.

Крис больше не мог сдерживаться:

— Ну, рассказывай, что ты видела? Что пережила? Выяснила ли для себя что-нибудь? Побывала в прошлом, как я?

— И в прошлом, и в будущем, и там, где ты себе и вообразить не можешь. — Ханна прерывисто дышала. — Но я не собираюсь об этом говорить. Пока не собираюсь. Сейчас я вообще ничего не чувствую, кроме дикой усталости. Кажется, спала бы и спала.