Потом мне стали давать указания. Меня обучали. Я познала Учение Воды. Узнала о том, что вода — ценнейшая субстанция в нашей Вселенной. Первооснова жизни. Вода способна вдохнуть жизнь даже в мертвые миры. Миры, в сравнении с которыми Сахара — райские кущи. Я видела, как на каменистых шарах зарождается новая жизнь только благодаря воде. Мне разъяснили технологии, позволяющие простейшим способом превратить любую безжизненную планету в рай. «Используя свою силу, преврати безжизненное в живое» — вот девиз и послание, сокрытое в недрах Ока.

— Отчего же все, кто достаточно долго находился в контакте с ним, лишаются рассудка?

— Оттого, что существует своего рода перестраховка. Отправитель послания должен быть полностью уверен, что сведения станут достоянием живых существ, достигших определенного уровня развития. В целях предотвращения использования камня во зло каждый, кто стремится получить через него знания, сначала подвергается испытанию. Первое, что я узнала от камня, была незамысловатая истина: «Сначала познай себя, а потом познавай новое».

Крис наморщил лоб:

— То есть банк данных с запароленным входом, так я понимаю?

— Я бы назвала это зернами истины, миллионами рассеянными по космосу в поисках развитой формы жизни. — Ханна усмехнулась. — Или же альбомом «Битлз», если хочешь.

— То есть? — не понял Крис.

— Помнишь космические корабли «Вояджер-1» и «Вояджер-2», в 1977 году посланные на Юпитер и Сатурн? Так вот, на их борту находились золотые пластины с записями образов и звуков Земли, среди прочего и песни «Битлз». А на другой стороне в доступной пониманию форме было запечатлено местонахождение Земли. Эти пластины служили посланием разумным существам, которые их обнаружат, давали представление о том, кто мы и как нас найти. Ведь вполне возможно, что и глаз выступает в той же роли.

— Посланные с целью оплодотворить Землю, — пробормотал Крис. — Посланные в Пуповину Мира.

— Что-что? Что за Пуповина Мира?

— Да так, ерунда, просто идея, которую мне однажды изложил Григорий.

Как жалел сейчас Крис, что нельзя продолжить беседу с обаятельным геологом!

— Но почему все, кроме тебя, терпели кораблекрушение? Я исхожу из того, что, как ни крути, человечество достаточно развито, чтобы воспользоваться предложенными знаниями.

— Отнюдь не достаточно. Во всяком случае, если говорить о подавляющем большинстве обитателей нашей планеты. Все, включая Ирэн и Малкольма, споткнулись на первом же пункте. Попали в плен к своему прошлому. Вот почему они вновь и вновь вынуждены были искать контакт с глазом. Они помешались на самих себе и не пожелали делить глаз ни с кем другим. Но вспомни о тех четырех фигурах рослых женщин, изображенных на скале, — я имею в виду тех, у кого вокруг головы светился нимб. Вот им оказалось под силу преодолеть препоны и проникнуть к запретному знанию. Остальные развязали кровавую войну за шар, войну настолько ужасную, что сами были уничтожены. А эти четверо сумели избежать гибели и доставили камень в недра Тамгака, где он пребывал в безопасности. Полученные ими знания позволили возвести огромный храм из обсидиана, который и стал последним прибежищем Ока. Они были единственными из людей, кого оно признало достойными разделить накопленный им опыт.

Крис посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся:

— Не считая тебя.

Ханна в ответ лишь испустила тяжкий вздох.

— Да, не считая меня. Но я не думаю, что у меня хватит сил уберечь камень от остальных людей. И поэтому сделаю все от меня зависящее, чтобы он вновь канул в забвение. И пребывал там, пока люди не достигнут той степени развития, когда перестанут думать только о себе.

— Что ты хочешь с ним сделать? Ты ведь не собираешься?.. Или?..

— Ты попал в точку. Я сделаю именно то, о чем просил меня Кор. Немедленно.

Взяв в руки сундучок, она протянула его над пересохшим колодцем и выпустила из рук. Миновали секунды, потом где-то далеко-далеко внизу раздался еле различимый всплеск, скорее даже что-то чавкнуло, словно шкатулка упала в густую трясину.

Посмотрев на Ханну, Крис увидел, что она плачет. Он понимал, чего стоил ей этот шаг. Камень стал главной находкой в ее жизни ученого, тем, ради чего она столько трудилась. И теперь она по собственной воле отказывалась от нее. Но Око стало и свидетельством мудрости, той самой, которой обладали лишь избранные.

Обняв Ханну, Крис почувствовал, как она дрожит. Какое-то время спустя Ханна, успокоившись, высвободилась из его объятий.

— Бог ты мой! — сокрушалась она. — Обсопливила всю твою куртку.

Крис, мягко улыбнувшись, привлек ее к себе, поцеловал и стал гладить по волосам, по мокрым от слез щекам. Наконец Ханна улыбнулась.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя так, что самому больно это сознавать.

Взяв лицо Ханны в ладони, он снова поцеловал ее. По-настоящему. Страстно.