Фербин не ответил — просто смотрел на рыцарей, навсегда фиксируя в своей памяти их лица. Он чувствовал, как начинает дрожать, как учащается его пульс, как из самого нутра ползет холодок. Фербин разозлился на предательское тело и попытался расслабиться, дышать ровно, всем своим видом демонстрировать полнейшую естественность.

— А вы, господа, — спросил Холс, не снимая пальцев с рукояти длинного ножа, — вы кто такие будете?

— Документы прошу, — безнадежным голосом сказал окт рядом с Холсом и Фербином.

Рыцарь — тот, что повыше, — посмотрел на Фербина и сказал:

— Будьте так добры, сообщите вашему слуге, что мы не отвечаем щенкам в присутствии их хозяев.

— Мой слуга — человек чести и достоинства, — сказал Фербин, стараясь говорить ровным голосом. — Он может разговаривать с вами на любой манер, как сочтет нужным, а вы, клянусь господом, должны быть благодарны даже за малейшую обходительность, какой он удостоит вас, ведь вы не заслуживаете и капли ее. Я бы на вашем месте не отказывался и от крошечной частицы внимания, потому что, поверьте мне, настают суровые времена.

На лице невысокого появилось свирепое выражение, рука его потянулась к мечу. Во рту у Фербина пересохло; он ясно понимал, насколько противник превосходит их в вооружении. Рыцарь повыше, казалось, был удивлен и немного уязвлен.

— Ваше высочество, эти слова несправедливы по отношению к тем, кто желает вам только добра.

— Кажется, я знаю, какого рода добра вы нам желаете. Но я намерен избегать ваших любезностей.

— Ваше высочество, — высокий снисходительно улыбнулся, — нас послал нынешний законный правитель нашего общего отечества. Он желает вам только блага и хочет оказать помощь в вашем путешествии. Я сожалею о недопонимании, которое заставило плохо о нас подумать еще до того, как мы с вами были представлены друг другу. Меня зовут Воллирд из Сурньера. Я рыцарь двора. Мой товарищ — Баэрт из Харвина, удостоенный такой же чести. — Воллирд чуть повернулся и указал на невысокого, не отрывая взгляда от лица Фербина. — Мы здесь, чтобы служить вам, мой добрый господин. Умоляю вас, воздайте нам должное, хотя бы по той причине, что здесь, на глазах у наших иноземных друзей, мы можем повредить репутации всего нашего народа, если покажемся вздорными или раздражительными.

Воллирд махнул в сторону окта и нарисцина, блестящих и неподвижных. Взгляд его по-прежнему был устремлен на Фербина.

— Если вы здесь, чтобы служить мне, — ответил Фербин, — немедленно оставьте нас и передайте послание от меня вашему господину, который есть не законный правитель, а всего лишь куча дерьма, если не хуже. Послание будет таким: «Я уезжаю лишь для того, чтобы вернуться, а когда вернусь, он получит столько же почета и уважения, сколько проявил к моему отцу в миг его смерти».

Кончик темной брови Воллирда чуть-чуть — едва заметно — дернулся, что говорило об удивлении: знак еле видный, но Фербин был рад обнаружить даже такой. Он знал, что мог бы сказать и больше, но также знал с какой-то фантастической уверенностью, что эти слова нужно приберечь на потом. Возможно, когда-нибудь новые откровения, подробности навсегда запечатленной в его памяти сцены в полуразрушенной фабрике смогут принести ему огромную пользу, а не просто выведут из равновесия этих двоих.

Воллирд помолчал, потом улыбнулся и сказал:

— Ваше высочество, мы все еще не понимаем друг друга. Мы здесь, чтобы помочь вам, проводить вас отсюда. Таково наше искреннее желание, таков отданный нам строгий приказ. — Он широко улыбнулся и добродушно развел руки. — Мы желаем лишь одного — проводить вас. Вы покинули свою землю и свой уровень в спешке, без предупреждения, и мы только хотим помочь вам проделать путешествие, на которое вы решились. Не стоит спорить.

— Мы хотим разного... — начал было Фербин, но тут коротышка Баэрт, который последние минуты усиленно хмурился, сказал вполголоса, словно обращаясь к самому себе:

— Хватит болтать. Сейчас узнаешь, чем это пахнет, сучий потрох.

Он выхватил меч и сделал выпад в сторону Фербина. Тот начал отступать, а Холс выступил вперед, левой рукой как бы отодвигая Фербина назад. Правая его рука, описав полукруг, выхватила короткий нож, метнула его и...

Одна из конечностей нарисцина ухватила летящий нож совсем рядом с телом Баэрта, а другая нога вытянулась перед ним. Рыцарь распростерся перед Холсом, который ударил каблуком по запястью упавшего и вывернул меч из хрустнувшей руки. Баэрт вскрикнул от боли. Воллирд потащил свой пистолет.

— Прекратить! — сказал нарисцин. — Прекратить! — повторил он, когда Холс одной рукой попытался заколоть распростертого рыцаря, а другой — выхватить пистолет.

Меч был выбит из его руки октом, а нарисцин развернулся и с резким вздохом вышиб пистолет из пальцев Воллирда. Пистолет и меч, лязгая, покатились в разные стороны.

— Прекратить враждебные действия, — сказал окт. — Неподобающее поведение.

Холс стоял и глядел на восьминогого иноземца, тряся правой рукой и дуя на нее так, словно хотел согреть. Он переставил ногу, которой сломал запястье рыцаря, на его шею и теперь давил на нее чуть не всем своим весом. Воллирд тоже тряс правой рукой и бранился.