Холс вышел из своей комнаты, постучав в стену, перед тем как войти. Двери, открывшись, исчезли — убрались в стены, словно лепестки.

— Приличное место, — сказал он. — Правда, ваше высочество?

— Подойдет, — согласился Фербин.

Сюда их проводила одна из полицейских машин. Фербин изнемогал от усталости и, найдя то, что принял за кровать, заснул. Когда он пробудился часа два-три спустя, Холс рассматривал груду всякой всячины в третьей комнате — из пяти, выделенных им. Пока принц спал, другая машина доставила все это добро. Холс сообщил, что дверь в наружный коридор не заперта. Похоже, при желании они могли выходить по своим делам, хотя, подумал Холс, дел у них тут не было никаких.

Теперь у них были одежда и багаж. Холс обнаружил в главной комнате устройство для проецирования разных зрелищ. Представлений было столько, сколько страниц в книге, и они словно разыгрывались прямо в комнате, но все оказались исключительно непонятными. Когда Холс недовольно проворчал что-то на эту тему, с ним заговорила сама комната, спросив, не требуется ли перевод. Он отказался, но теперь остерегался говорить сам с собой.

Еще он обнаружил холодный ящик, набитый едой. Фербин вдруг почувствовал лютый голод, и они от души поели то, что смогли опознать.

— Ваше высочество, вас хочет видеть посетитель, — раздался вдруг приятный голос из ниоткуда, говоривший на сочном сарлском.

— Это говорит сама комната, — прошептал Холс принцу.

— А что за посетитель? — спросил Фербин.

— Мортанвельдка, генеральный директор Шоум из стратегической миссии Третичного Гулианского Столба. Родом из Миста во владении Т’лейш в Гавантильском Прайме, звезда Плайир.

— Мортанвельдка? — переспросил Фербин, цепляясь за чуть ли не единственное понятное слово.

— Она в десяти минутах и хочет знать, сможете ли вы ее принять, — сказал бестелесный голос.

— А чем именно она занимается? — поинтересовался Фербин.

— Генеральный директор в настоящее время — это высший ранг в системе всевидового управления на Сурсамене и главное официальное лицо мортанвельдов в данной галактической области. Она блюдет интересы мортанвельдов приблизительно в тридцати процентах объема Третичного Столба. На поверхности Сурсамена она в полуофициальном качестве, но вас хочет посетить как частное лицо.

— Представляет ли она для нас угрозу? — спросил Холс.

— Думаю, абсолютно никакой.

— Будьте добры сообщить директорствующему генералу, что мы рады ее видеть, — заключил Фербин.

За пять минут до прибытия генерального директора у дверей их апартаментов появилась пара странных шарообразных существ. Диаметр их составлял около большого шага, и каждое напоминало громадную сверкающую каплю воды с сотнями колючек внутри. Они сообщили, что они — передовая команда генерального директора Шоум, и крайне вежливо спросили на безупречном сарлском, нельзя ли осмотреть помещение. Холс разрешил. Фербин, словно громом пораженный, смотрел зрелище с иноземцами, которые то ли занимались любовью, то ли боролись, и почти не обратил внимания на визитеров.

Два мортанвельда вплыли в помещение, повисели в воздухе менее минуты, потом сообщили, что удовлетворены и все в порядке. Формальность, объяснили они с веселыми — как будто — нотками в голосе.

Холс был достаточно образован, чтобы знать: мортанвельды — водный вид. Он все еще обдумывал вопрос этикета — можно ли предложить таким существам выпивку, когда генеральный директор появилась собственной персоной и ее свита спустилась на пол. Фербин выключил иноземную порнографию и удостоил гостей своим вниманием. Его и генерального директора представили друг другу. Она и полдюжины сопровождающих разбрелись по комнате, отпуская восхищенные замечания относительно мебели и великолепного вида, потом сама генеральный директор (женского рода, как им сказали, хотя по внешнему виду Холс ничего такого определить бы не смог) предложила прокатиться на ее барке. Принц посмотрел на Холса, который пожал плечами.

— С удовольствием, мадам, — любезно ответил Фербин.

Минуту спустя сверху спустился громадный блиноподобный транспорт, поверхность его сверкала, как рыбья чешуя. Округлая открытая корма оказалась перед окном. Рама соскользнула вниз, и все взошли на борт.

Сквозь прозрачные стены и круги в полу принц с Холсом видели, как транспорт быстро поднимается. Скоро их взгляду предстало растянувшееся внизу обширное поселение, которое они только что покинули, потом — бескрайнее море, на берегу которого оно стояло, потом — другие моря и округлые заплаты зеленого и коричневого, а потом (пейзаж словно мигнул, когда они преодолели какой-то незримый барьер) — весь гигантский круг, пестревший синим, зеленым, коричневым и белым, с пятнами по краям: вероятно, то были фрагменты темной, почти безжизненной поверхности самого Сурсамена. Сквозь круги в потолке транспорта виднелись крохотные светлые точки. Холс решил, что это звезды пустого пространства. Он неловко повернулся — пришлось быстро сесть на один из выступов в полу, сделанных в форме сидений. Все они были чуть влажные.

— Принц Фербин, — сказала генеральный директор, указывая одной из колючек на удлиненное неглубокое сиденье вблизи носа (как показалось Фербину), на некотором удалении от остальных.

Фербин сел, а она разместилась рядом на чашеобразном сиденье. К принцу подплыл поднос, на котором стояли тарелочка с деликатесами, открытая бутыль с превосходным вином и стакан.

— Спасибо, — поблагодарил Фербин, наливая себе вина.

— Не за что. А теперь расскажите, что привело вас сюда.

Фербин поведал ей краткую версию своей истории. Даже по прошествии времени, повествуя о смерти отца, он чувствовал, как краска покрывает лицо, дыхание перехватывает, а внутри закипает ярость. Отпив вина, он продолжил рассказ.