Прежде чем Люс успела закрыть за собой дверь, в нее постучали с другой стороны. Девочка высунула голову в коридор.

Майлз.

Ее ладони мигом взмокли, а сердце заколотилось чаще. Она задумалась, как выглядит ее прическа, удосужилась ли она этим утром заправить постель и как долго он уже за ней идет. Видел ли он, как она избежала череды прощаний перед Днем благодарения или как исказилось болью ее лицо, когда она прочла текстовое сообщение.

— Привет, — тихонько выговорила Люс.

— Привет.

На Майлзе был плотный коричневый свитер поверх белой рубашки, и он надел те самые джинсы с продранным коленом, из-за которых Заря всякий раз бросалась за ним следом и они с Жасмин чуть ли в обморок не падали у него за спиной.

Губы Майлза дрогнули в тревожной улыбке.

— Не хочешь чем-нибудь заняться?

Большие пальцы он заправил под лямки темно-синего рюкзака, а голос его отражался эхом от деревянных стен. Люс пришло в голову, что они двое, возможно, остались одни в целом здании. Мысль оказалась разом пугающей и волнующей.

— Я под арестом до скончания: времен, помнишь?

— Поэтому-то я и доставил развлечения к тебе.

Сперва Люс решила, что Майлз имеет в виду самого себя, но затем он спустил рюкзак с одного плеча и расстегнул молнию на главном отделении. Внутри обнаружилась целая сокровищница настольных игр. «Боггл». «Четыре в ряд». «Пачиси». Игра по «Классному мюзиклу». Даже дорожный «Эрудит». Это оказалось так мило и настолько лишено всякой неловкости, что Люс едва не расплакалась.

— Я думала, ты сегодня едешь домой, — заметила она. — Все остальные уезжают.

Майлз пожал плечами.

— Родители сказали, что я вполне могу остаться. Я буду дома пару недель спустя, и, кроме того, наши взгляды на отличные каникулы заметно не совпадают. Их представление подразумевает что-либо, достойное статьи в модном разделе «Нью-Йорк тайме».

Люс рассмеялась.

— А твое?

Майлз чуть глубже зарылся в сумку, вытащив оттуда две упаковки быстрорастворимого яблочного сидра, коробку воздушной кукурузы для приготовления в микроволновой печи и диск с фильмом Вуди Аллена «Ханна и ее сестры».

— Гораздо скромнее, как видишь, — с улыбкой отозвался он. — Я приглашал тебя провести День благодарения со мной, Люс. И мы совершенно не обязаны менять планы только потому, что изменяем место их воплощения.

По ее лицу расползлась улыбка, и Люс открыла перед мальчиком дверь. Когда он проходил мимо, то вскользь задел ее плечом, и они на миг встретились взглядами. Ей показалось, что Майлз чуть покачнулся на каблуках, как будто собрался вернуться на шаг назад и поцеловать ее. Девочка напряглась в ожидании.

Но он только улыбнулся, сбросил рюкзак посреди пола и принялся его разгружать.

— Ты голодна? — спросил он, помахав пакетом воздушной кукурузы.

Люс поморщилась.

— Если честно, попкорн у меня плохо получается.

Ей вспомнился тот случай, когда они с Келли едва не спалили общежитие в Довере. Девочка ничего не могла с этим поделать. Это вновь напомнило ей, насколько она соскучилась по лучшей подруге.

Майлз распахнул дверцу микроволновки и воздел вверх палец.

— Я могу нажать этим пальцем любую кнопку и приготовить почти что угодно. Тебе повезло, что я такой специалист в этом деле.

Казалось странным, что чуть раньше она так изводилась из-за поцелуя с Майлзом. Теперь Люс понимала, что он единственный был способен ей помочь. Если бы он не заглянул, она бы так и продолжила соскальзывать в очередную темную бездну вины. И пусть она не могла представить себе еще одного поцелуя с ним — не потому что не хотела этого, а потому что знала, это неправильно и она не может так поступать с Дэниелом… не хочет так поступать с Дэниелом, — присутствие Майлза все равно до крайности ее успокаивало.

Они играли в «Боггл», пока Люс в конце концов не поняла правила, в «Эрудит», пока оба не осознали, что в наборе не хватает половины букв, и в «Пачиси», пока не зашло солнце и не сделалось темно настолько, что уже не удавалось разглядеть доску. Тогда Майлз встал, разжег огонь в камине и вставил диск с «Ханной и ее сестрами» в привод компьютера Люс. Единственным местом, где можно было сидеть и смотреть кино, оказалась кровать.

Внезапно девочка встревожилась. До этого они были просто парой друзей, играющих в настольные игры вечером буднего дня. Сейчас на небе выступили звезды, общежитие стояло пустым, огонь потрескивал, и — кем же они становились теперь?