На этом она остановилась, надеясь, что Дэниел сочтет возможным рассказать ей больше. Это был самый открытый, честный и зрелый разговор, какой у них, пожалуй, вообще состоялся.

Но тут, слишком быстро, на лицо Дэниела набежала тень; Люс даже не представляла, как это может ее напугать.

— Выбрось все это из головы. Ты даже понятия не имеешь о том, что тебе представляется хорошо известным.

Разочарование захлестнуло Люс с головой. Он по-прежнему обращается с ней как с ребенком. Шаг вперед, десять назад.

Она подобрала под себя ноги и встала на уступе.

— Я знаю одно, Дэниел, — заявила она, пристально глядя на него сверху вниз. — На твоем месте я бы не сомневалась. Если бы вся Вселенная ждала, на которую сторону склоню весы я, я бы выбрала добро.

Лиловые глаза Дэниела смотрели в пространство перед ним, в тенистую чащу леса.

— Ты бы выбрала добро, — повторил он.

В его бесстрастном голосе вдруг прорвались нотки невыразимой печали, каких Люс никогда еще не слышала, общаясь с ним.

Девочка устояла перед неожиданным порывом присесть обратно рядом с Дэниелом и извиниться. Вместо этого она отвернулась. Разве не очевидно, что ему следует выбрать добро? Кто бы на его месте поступил иначе?

Кто-то их заложил.

Утром в воскресенье, когда остальная школа еще оставалась жутковато тихой, Шелби, Майлз и Люс сидели рядком в кабинете Франчески, ожидая допроса. Помещение оказалось просторнее, чем у Стивена, и светлее, с высоким скошенным потолком и тремя большими окнами, выходящими на лес к северу, каждое — с плотными бледно-лиловыми бархатными шторами, в просветы между которыми виднелось ошеломляюще синее небо. Единственным украшением в кабинете была фотография галактики в рамке, висящая над высоким столом с мраморной столешницей. Вычурные кресла, на которых они сидели, оказались роскошными, но неудобными. Люс никак не могла перестать ерзать.

— Какое еще, к черту, «анонимное сообщение», — пробормотала Шелби, цитируя резкое электронное письмо, которое каждый из них получил этим утром от Франчески. — От этого детского ябедничества так и попахивает Лилит.

Люс сомневалась, что Лилит — или, если уж на то пошло, кто-то еще из учеников — могла узнать, покидали ли они территорию школы. Учителей просветил кто-то другой.

— Почему они так долго возятся? — поинтересовался Майлз, кивнув в сторону кабинета Стивена за стеной, откуда до них доносился приглушенный спор. — Как будто собираются назначить наказание еще до того, как выслушают нашу версию! — возмутился он и закусил губу. — Кстати, а в чем состоит наша версия?

Но Люс его не слушала.

— Я действительно не понимаю, что тут такого сложного, — чуть слышно произнесла она, обращаясь больше к себе самой, чем к остальным. — Просто выбираешь сторону и идешь дальше.

— А? — хором переспросили Майлз и Шелби.

— Простите, — отозвалась Люс. — Просто… помните, что Арриана сказала той ночью насчет склонения весов? Я говорила об этом с Дэниелом, а он как-то странно отреагировал. Серьезно, разве не очевидно, что есть правильный ответ и неправильный?

— Мне — очевидно, — сообщил Майлз. — Есть хороший выбор и плохой.

— Как ты можешь это утверждать? — вспылила Шелби, — Именно такой образ мыслей и привел нас к этой неразберихе. Слепая вера! Безоговорочное принятие уже устаревшей дихотомии! — Раскрасневшись, она настолько повысила голос, что ее, должно быть, услышали и Франческа со Стивеном, — Меня тошнит от этих ангелов и демонов, выбирающих стороны! Они злые — нет, это они злые! Снова и снова — будто они знают, как будет лучше для каждого во Вселенной.

— Так ты предлагаешь Дэниелу встать на сторону зла? — насмешливо уточнил Майлз, — И накликать конец света?

— Меня не колышет, что делает Дэниел, — отрезала Шелби, — И, честно говоря, мне в любом случае трудно поверить, что все зависит от него.

Но все должно от него зависеть. Люс не могла придумать другого объяснения.

— Послушайте, вполне возможно, что это разделение вовсе не настолько четкое, как нас учили, — продолжала Шелби, — То есть кто говорит, что Люцифер так уж плох?..

— Хм, все? — предположил Майлз, оглянувшись на Люс в поисках поддержки.

— Неверно, — рявкнула Шелби. — Кучка умеющих убеждать ангелов, которые пытаются сохранить статус-кво. По их мнению, единственное крупное сражение, выигранное давным-давно, уже дает им такое право.

Люс обратила внимание на то, как сдвинулись брови подруги, когда она резко откинулась на жесткую спинку кресла. Ее слова напомнили девочке нечто, слышанное где-то еще…

— Победители переписывают историю, — пробормотала она.