Но тут тень ринулась к ней, словно футболист, и опрокинула ее спиной на скат крыши. Там девочка и замерла, прижавшись к дранке и тяжело дыша, а вестник опять разверзся перед ней.

Дымчатая пелена рассеялась, уступив место свету, и Люс снова вернулась к Дэниелу и его окровавленному суку. Обратно к воплям чаек, кружащих над головой, гнилостной вони от мусора, вынесенного на берег прибоем, и виду ледяных волн, накатывающих на пляж. И к двум фигурам на земле. Мертвец был весь обмотан веревкой. Живой встал и обернулся к Дэниелу.

Кэм.

Нет. Это наверняка какая-то ошибка. Они же ненавидят друг друга. И только что объявили большую войну. Она могла смириться с тем, что Дэниел совершает жестокие поступки, чтобы защитить ее от охотящихся за ней. Но что за злые дела могут заставить его искать общества Кэма? Сотрудничать с Кэмом — которому убийства доставляют удовольствие?

Они о чем-то с жаром спорили, но Люс не могла разобрать слов. Она ничего не слышала за ударами часов на террасе, как раз бьющих одиннадцать. Девочка напрягала слух, ожидая, пока звон утихнет.

— Позволь мне отвезти ее в Прибрежную школу, — наконец услышала она просьбу Дэниела.

Должно быть, это произошло как раз перед ее прибытием в Калифорнию. Но зачем Дэниелу просить разрешения у Кэма? Если только…

— Ладно, — спокойно ответил Кэм. — Довези ее до школы, а потом разыщи меня. Не напортачь — я буду следить за тобой.

— А затем?

Голос Дэниела звучал беспокойно.

Кэм окинул взглядом его лицо.

— Нам с тобой есть на кого поохотиться.

— Нет! — закричала Люс, в гневе хлестнув пальцами по тени.

Но стоило ее руке прорвать холодную, скользкую поверхность, как девочка пожалела об этом. Тень распалась на изнуренные обрывки и, словно пепел, кучкой осела в стороне. Теперь Люс ничего больше не увидит. Она попыталась собрать клочья, как это на ее глазах делал Майлз, но те лишь дрожали и не слушались ее.

Девочка стиснула в кулаке пригоршню бесполезных обрывков и, всхлипывая, уткнулась в него лбом.

Стивен говорил, что иногда вестники искажают реальность. Словно тени, отбрасываемые на стену пещеры. Но в них всегда есть и некоторая правда. Люс чуяла правду в холодных сырых клочках, даже когда стискивала их, пытаясь выдавить испытываемую ею муку.

Дэниел с Кэмом не враждовали. Они сотрудничали.

— Еще «Тофурки»?

Коннор Мэдсон — белобрысый паренек, с которым Люс встречалась на занятиях по биологии, подрабатывающий в Прибрежной официантом, — навис над ней с серебряным блюдом. Дело происходило на празднике урожая, вечером в понедельник.

— Спасибо, не надо, — отказалась девочка, кивнув на горку чуть теплых ломтиков поддельного мяса, еще оставшихся на ее тарелке. — Может, позже.

Коннора и остальных официантов-стипендиатов для праздника урожая нарядили в смокинги и смехотворные широкополые пилигримские шляпы. Один за другим они скользили по террасе, в которой трудно было узнать привычное место, где можно перехватить оладьев перед занятиями, — теперь она превратилась в полноценный банкетный зал на открытом воздухе.

Шелби все еще ворчала, переходя от стола к столу, поправляя карточки с именами гостей и зажигая потухшие свечи. Она и прочие члены комитета по украшениям проделали превосходную работу: красно-оранжевые шелковые листья усеивали длинные белые скатерти; только что выпеченные булочки покоились в позолоченных рогах изобилия; обогреватели смягчали прохладу океанского ветра. Даже раскрашенные индейки смотрелись стильно.

Все учащиеся, преподавательский состав и около пятидесяти крупнейших благотворителей принарядились к ужину в лучшие костюмы и платья. Заря с родителями тоже приехали на праздник. Хотя Люс пока не представилось возможности поговорить с девочкой, та выглядела вполне оправившейся, даже счастливой, и весело помахала подруге рукой со своего места рядом с Жасмин.

Большинство нефилимов сидели вместе за двумя смежными круглыми столами, за исключением Роланда, устроившегося в дальнем уголке с таинственной спутницей. А затем таинственная спутница встала, приподняла широкую шляпу в форме бутона розы и украдкой помахала Люс.

Арриана.

Люс невольно улыбнулась — но мгновением позже едва не расплакалась. То, как эти двое посмеивались вместе, напомнило ей о болезненно зловещей сцене, которую она накануне подглядела в вестнике. Считалось, что, как и Кэм с Дэниелом, Арриана с Роландом находятся на разных сторонах, но все знали об их командной работе.

И все же почему-то это воспринималось совсем иначе.

Праздник урожая должен был стать последним значительным событием перед Днем благодарения и окончанием занятий. Потом у всех остальных будет другой праздник, настоящий, в кругу семьи. Для Люс же он единственный День благодарения, который ей вообще светит. Мистер Коул так и не ответил на ее письмо. После вчерашнего домашнего ареста и последующего открытия на крыше ей было трудно испытывать благодарность за что бы то ни было.