Но Фил уверял, что легкий стриптиз оживляет номер, а потом мы привыкли и перестали краснеть. Даже стало отчасти приятно: радостно сознавать, что тебе есть что показать.

Господи, неужели в детстве мы мечтали именно об этом? Мэри-Энн и Рути Шеппард... Мы забирались в огромную кровать и хихикали ночи напролет, представляя, как вырастем и станем актрисами. Будем петь и танцевать. Сестры Шеппард, звезды эстрады! Мы выучили все популярные песенки.

Как же мы были счастливы, когда выиграли любительский конкурс! Готовились состязаться с победителями из других штатов... И вдруг объявился малыш Фил, желчно объявил, что мы ни черта еще не умеем, но он может нам помочь, да-да... От радости мы готовы были прыгать до потолка!

Да уж, Фил из нас семь потов выжал... Он славный малый и желает нам добра. Даже не догадывается, какой вред на самом деле нам причинил. Бедняга!

Тот тип из Нью-Йорка со своими погаными дружками преподал нам хороший урок. Они были в клубе на представлении; а после он прислал нам записку, пригласил к ним за столик. Почему бы вам, девочки, не пойти к нам в гости? Только без Фила. Фил прочел записку, и у него глаза на лоб полезли. Он сказал: «Джимми Энгус! Девочки, я о нем слышал! Он ставит мюзиклы в Нью-Йорке. Большая шишка. Слушайте, девочки, покажите себя с лучшей стороны. Может быть, сегодня решится ваша судьба».

В общем, мы сели к ним за столик и показали трюк, которому обучились с детства: Мэри-Энн начинала фразу, а я без перерыва, с ходу заканчивала ее. Сейчас Мне даже как-то странно, что сестру на самом деле зовут Мэри-Энн, а не Ники. Что значит привычка!

Вначале нам казалось, что все идет гладко, мы выдали несколько шуточек, которым научились от Фила, и они все хохотали как сумасшедшие; нам бы сразу обо всем догадаться, потому что они уж слишком хохотали – просто ржали. Как будто на самом деле их с нами нет.

Джимми Энгус – высокий и тощий, уже в годах; с ним сидела его жена, девица с мальчишеской стрижкой – в прошлом актриса. Еще там был толстый агент из Голливуда, один юнец, и другой юнец с женой – старой кошелкой, и еще кто-то.

Наверное, не стоило принимать приглашение и ехать с ними в отель. Дуры мы были, вот и все. Как и говорил Джимми Энгус, он снял огромные, шикарные апартаменты в отеле «Прадо». Самый большой номер, который я когда-либо видела. В нише устроили бар, наняли бармена из отеля, который готовил коктейли. К ним в номер набилась целая толпа народу. Постепенно мы поняли: вроде бы все они съехались для того, чтобы выбрать натуру для фильма на мексиканский сюжет. Чертовски тяжело было следить за ходом разговора: все говорили одновременно. Мы, как обычно, держались вместе.

Нам показалось, что мы им понравились, и первое время нам было очень весело, потому что все они пыжились, изображая из себя невесть кого, хотя мы ни о ком из них слыхом не слыхали.

Фил велел нам показать себя с лучшей стороны, поэтому мы для храбрости как следует набрались. Сначала я не врубилась, для чего Джимми Энгус раздвигает стол, но потом забеспокоилась, потому что он раздобыл откуда-то охапку шляп.

Он постучал по столу бокалом, словно хотел сказать тост, и объявил:

– А сейчас Энгус и компания приготовили вам небольшой сюрприз! Представляю вам Рики и Ники, звездочек «Клуба де Медианоче» – девушек с обширным дарованием! Поехали, девочки! – Он откинул крышку маленького фортепиано и начал играть мелодию, под которую мы обычно выступали, – «Есть на что посмотреть».

Мы переглянулись. Мы всегда думаем одинаково и одинаково на все реагируем, и я тут же поняла, что мы влипли в большую грязную лужу. Мы-то решили, что нас пригласили в гости, а теперь нам предстояло показывать стриптиз этой толпе одуревших пьяных гостей. Нам и в клубе приходилось нелегко, но со сцены не видно лиц... во всяком случае, мы не собирались раздеваться в чьей-то гостиной, это уж точно.

– Нет, – сказала я. – Нет, прошу вас.

К нам, подошел толстый агент, улыбнулся сальной улыбочкой, сунул каждой из нас по пятидесятидолларовому банкнота и заявил:

– Дамы, думаю, что за это вы покажете нам все как следует, без уступок цензуре, как в клубе.

Он сел, и только тут до меня дошло, что он нам предлагает: хочет, чтобы мы разделись догола! Мы стояли с этими деньгами как дуры, а Джимми Энгус, который сидел за пианино, ухмыльнулся нам через плечо и снова заиграл вступление. Мы опять сказали «нет», а они все аплодировали, топали ногами, а какой-то придурок вопил:

– Давайте снимайте все!

Мы попробовали пробиться к двери, но какой-то нахальный коротышка – от горшка два вершка – преградил нам дорогу и заорал так, что перекрыл музыку:

– Ребята! Девочки стесняются. – Ничего себе «девочки»! Он был мне ростом только до подбородка. – Я знаю, что им нужно! – надрывался коротышка. – Немножко порепетировать. Луи, вот держи. Возвращаю тебе твою сотню баксов, и мы с этими куколками удалимся в отдельный номер и немножко попрактикуемся.

К нам подскочил еще один тип и выпалил:

– Богом клянусь, еще за сотню они и со мной порепетируют!

Все женщины завизжали, словно были потрясены или еще что. Коротышка схватил нас за руки и потащил в коридорчик. Несмотря на малый рост, он оказался жилистым.