По дороге со страшной скоростью промчались два черных седана, вздымая пыль и минуя все прочие машины, ждущие очереди на переправу. Дерби сильнее оперся о дерево. Господи, что же все-таки сказать Мойре? Их союз невозвратно потерян, ушел навсегда.

Далеко впереди, на дороге, началась какая-то потасовка, один парень свалился в пыль, светловолосая девушка подбежала к нему. И снова драка, и опять кто-то упал.

Внезапно его внимание отвлеклось. Кто-то из детишек, играющих на дороге, попал ему в живот ловко закрученным камешком с острыми краями; стало так больно, словно его ударили молотом.

Дарби посмотрел вокруг. Никаких детей рядом с ним не было. Одни убежали вниз, к реке. Других отозвали родители. Невежи проклятые, не могут научить своих детей вести себя прилично! От удара камешком у него внутри возникло странное чувство пустоты.

Внезапно Дарби ощутил внизу живота теплую липкую влагу. Он расстегнул рубашку и посмотрел, куда попал камешек. Там оказалась маленькая дырочка; из нее медленно вытекала струйка крови и ползла вниз, на пояс.

И он понял, что в него попала пуля, и удивленно воскликнул:

– Меня подстрелили!

Слова звучали на редкость глупо – он констатировал очевидную вещь. Дарби Гарон не испугался, а скорее удивился. Кого можно застрелить? Гангстера. Солдата. Но уж никак не его, Дарби Гарона, руководителя крупной компании! Только вот... у него в животе дырка от пули, ранка с кровоточащими краями, – невозможно опровергнуть дыру в собственном животе. Шальная пуля! Очевидно, оружие пустили в ход дерущиеся на берегу.

Прежде всего, необходимо рассуждать логически. Если тебя ранили в живот, хорошо, если о тебе позаботятся. Он припомнил все, что когда-либо читал о ранениях в живот. В дни Гражданской войны исход неизбежно был роковым. Во время Первой мировой такое ранение считалось очень серьезным. Но сейчас, когда есть сульфаниламиды, пенициллин и так далее, раненым лишь делают полостную операцию, чтобы извлечь пулю; простреленные кишки зашивают, сыплют пригоршню-другую магического порошка на место разреза и предписывают месяц постельного режима.

Внезапно Дарби скрутило судорогой. Он закусил губы от боли и потряс головой. В ушах зазвенело, голова закружилась... Как будто он угорел. Его мексиканские похождения утратили всю свою значимость, а Бетти Муни перестала быть объектом ненависти. От нее можно ждать помощи. Он огляделся и увидел ее – далеко впереди, на дороге.

«Ничего, – подумал он, – побудет со мной еще пару дней, пока я немного не окрепну». Он уже готов был позвать ее. Она ведь говорила, что когда-то работала медсестрой. Она наверняка знает, как обращаться с такими ранами.

Второй приступ оказался сильнее первого. Колени у него подпрыгнули вверх, к груди. Он медленно, с усилием опустил ноги, глубоко вздохнул и ненадолго прикрыл глаза. Где-то в глубинах его сознания зарождался страх. Дарби усилием воли приказал себе успокоиться. Только не паниковать! С дырой в животе можно жить много дней. Можно или нет? А если задеты жизненно важные органы? Он скосил глаза на берег, потом снова опустил взгляд на живот. Тщательно накрыл рану рубашкой, рубашку заправил в шорты. Просунул руку под пояс и плотно заткнул ранку большим пальцем. Стало немного легче. Если не глядеть на рану, можно подумать, что она размером с тарелку. Лучше запомнить, какие у нее размеры. Интересно, будет ли меньше болеть, если надавить под углом, уменьшится ли ранка? Левой рукой он ощупал поясницу. Крови нет. Значит, пуля засела в нем. Маленькая пулька. Он вспомнил, как купил старшему сыну пистолет 22-го калибра и как они вместе стреляли по жестянкам на опушке леса. И он все время напоминал сынишке, что вот этими маленькими пульками можно убить мужчину или мальчика.

А если пуля застряла в почке или другом органе? Что теперь будет? Жить несколько дней... Необходимо лишь обработать рану.

Мимо прошел какой-то человек. Дарби хотел уже позвать на помощь, но стоило ему открыть рот, как его снова скрутило. Словно чья-то огромная рука схватила его внутренности и яростно выкрутила их, сжала, но затем постепенно отпустила. Когда он снова открыл глаза и опустил колени, тот человек уже ушел.

Чертовски глупое положение. Дарби почувствовал свою беспомощность. Черт бы побрал эту девчонку! Да, если он вдруг умрет, ей не позавидуешь! Интересно, как она объяснится с полицией? Руководитель фирмы уезжает в путешествие. Умирает в Мексике, на берегу реки. В деле замешана любовница. Утверждает, будто в момент смерти ее не было рядом с Гароном.

Прекрати паниковать! Тебе есть о чем подумать. Когда чего-нибудь очень долго и очень сильно хочешь, это обязательно происходит. Так у него было всегда. Как с тем сказочным домом. Мойра долго мечтала о нем и наконец получила. Много лет они копили на собственный дом; он трудился не покладая рук. Зато теперь у них есть дом.

Дарби запаниковал сильнее и, стуча зубами, заставил себя не вспоминать о боли. Опустил ноги, оперся о землю левой рукой, правой облокотился о ствол дерева. Ну, один рывок – и ты встанешь на ноги. Тогда сможешь пройти сорок шагов. Господи, да ведь ты ходишь ногами всю жизнь! Все очень просто. Ставь одну ногу впереди другой.

Изо всех сил он оттолкнулся и с трудом, пошатываясь, поднялся на ноги; Странная слабость. Но ведь силы не покидают человека так быстро. Не успел Дарби сделать и шага, как его снова скрутило. На сей раз боль была такая сильная, что он рухнул на землю и откатился назад, ударившись спиной о дерево. Мир накренился, но затем медленно выправился. Приступ прошел, только не совсем.

Так, надо отдохнуть немного и снова попробовать встать. Как глупо, ужасно глупо! Нет, у члена клана Гаронов кишка не тонка! Нас так легко не взять! Помнишь дядю Ральфа? Когда топор упал ему на ботинок и ему отрубило три пальца на ноге, он пешком дотащился до дому. Потом говорили, что он прошел больше десяти километров. Пришел с улыбкой на побелевшем лице и рухнул на пороге кухни; ботинок у него был полон крови.