Ахмед кивнул и вышел на кухню. Старик продолжал прихлебывать чай. До него доносились обрывки фраз – Ахмед с кем-то говорил по телефону. Кого-то пугал, кому-то льстил, кого-то просил.

В комнату он вернулся минут через двадцать.

– Все точно. Он улетел в Душанбе. Под фамилией Агарадзе.

Пожилой удовлетворенно кивнул. Правильно, именно эту фамилию ему называли в южной республике, где он почти уже поймал «кровника». Впрочем, как и в этот раз. Почти. Что, естественно, не считается.

Отодвинув кружку с недопитым чаем, старик встал.

– Мне тоже нужно в Душанбе. Билеты достать сможешь?

– Конечно, уважаемый! Сколько вам нужно билетов?

– Десять, – немного поразмыслив, решил старик. – И еще один. Мне.

– Хорошо, почтеннейший! – подхватился Ахмед. – Билеты будут. Даже если мне придется всех таджиков с этого рейса ссадить!

Старик недовольно поморщился – хвастун. Пытается доказать, как он здесь, в Москве, круто стоит. Словами доказывает, забыв о том, что за человека намного красноречивее говорят поступки.

– Я самых лучших ребят с вами отправлю, – продолжал Ахмед. – Спортсмены, ничего не боятся…

– Мне не нужны твои люди там, – надменно уронил старик.

– Почему? – растерялся Ахмед. – Вы же сказали – десять человек…

– Твои люди, – на лице пожилого чеченца появилась брезгливая гримаса, – бандиты. Они привыкли здесь воевать с женщинами и детьми. А мне нужны настоящие воины. Наш враг – воин. Твоим бандитам там делать нечего. Он пройдет сквозь них и даже не заметит.

Ахмед покраснел. Действительно, его люди здесь, в Москве, были обыкновенными бандитами, грабителями, рэкетирами. Среди чеченцев вести такой образ жизни никогда не считалось зазорным. Маленькая горная страна с бесплодной каменистой почвой могла выжить только благодаря тому, что постоянно что-то тащила у соседей – то у одних, то у других. Но при этом каждый чеченец искренне верит в то, что он – прирожденный воин. По сути, старик сейчас оскорбил всех московских чеченцев, отказав им в праве называть себя воинами. Мало того, сравнил их с каким-то неверным, причем сравнение было не в их пользу.

Однако и протестовать Ахмед не осмелился. Только склонил голову, чтобы уважаемый гость не увидел злобных волчьих огоньков в глазах. Он отлично знал – на родине не котируются те, кто не принимал участия в войнах с Россией. И как бы ты ни гнул пальцы и ни топорщил усы, всегда найдется кто-то, кто спросит: «Скажи-ка, брат, а где ты был, пока мы там воевали?»

– Дай телефон! – требовательно протянул руку старик. – Мне надо позвонить в Грозный.

…Уже на следующее утро в Москве было десять молодых чеченцев. Слегка небритые, крепкие, одетые в одинаковые спортивные костюмы. Движения расслабленные, текучие, плавные, глаза – как бы сонные. Ахмед, который встречал этих ребят в аэропорту, с первого же взгляда оценил приехавших и не мог не согласиться со стариком. Конечно, каждый чеченец – сам себе режиссер, и никогда не признает вслух кого-то – пусть даже и самого уважаемого своего земляка – круче себя. Но старик был не просто прав – он был трижды прав. Людей Ахмеда, схватись они с этими ребятами, ничего хорошего не ожидало. Это были прирожденные воины, ничего, кроме войны, не знавшие и не желающие знать.

В квартиру, где уже вторые сутки не спал старик, вместе с Ахмедом поднялся только старший десятка.

– Мы прилетели, – чуть склонив голову, просто сообщил он.

– Хорошо, – кивнул старик. – Мы отправляемся в Душанбе.

Старший лишь усмехнулся. Ему было все равно, куда лететь и с кем воевать. Он выполнял свой долг перед родом.

– Вы, – продолжал пожилой, – команда по вольной борьбе. Я ваш тренер. Пока мы в пути, так ко мне и обращаться. Понятно?

И опять старший только ухмыльнулся. Зачем лишние слова?

– Поехали! – Старик шагнул к выходу…

…Когда самолет взлетел и взял курс на Душанбе, Ахмед облегченно вздохнул. Он никогда бы в этом никому не признался, даже себе самому, но и фанатичный, почти обезумевший старик, и «команда борцов» вызывали в нем острое чувство страха.

Андрей Михайлович Старостин все еще пребывал во власти недавних переживаний. Что называется, «отходняк пошел».

Вернувшись в свой кабинет в офисном здании корпорации, он предупредил секретаря, что его нет. Ни для кого. После этого прошел в комнату отдыха, сменил мокрую от пота рубашку. Налив бокал коньяка, тяжело упал в кресло.

Ну, Малышев! Ну, гаденыш! Так подставить… И кто бы мог догадаться, что этот хлипкий, чахлый финансист, который в своей жизни даже и не дрался ни разу, выкинет такое! Старостину ведь и в голову не могло прийти, что он может затеять акцию мести.

Так больше продолжаться не может. Кому-то из них двоих придется оставить корпорацию. Старостин этого делать не собирался. Значит, Виктор Георгиевич. Нанять киллера? Глупость. Сейчас не девяностые, когда милицейские не успевали разгребать горы трупов. А Малышев не та фигура, на чью насильственную смерть никто не обратит внимания. Тем более что и бывшие коллеги, на которых «завязан» Малышев, начнут копать, искать концы. Ведь это будет покушение не на человека, а на деньги. На их деньги. Значит, все равно найдут.

И даже если Малышев «сойдет с пробега» чисто… Что с этого получит сам Старостин? Кто примет корпорацию? Вероничка? Ведь официально все, до последней копейки, записано на Малышева! Дениска? Или найдутся еще какие-нибудь родственники или близкие друзья, что пожелают поддержать эстафету?

Этого Андрей Михайлович не знал. Он вдруг понял, что вообще мало что знает о своем шефе. Он привык считать его полностью подконтрольным, человеком, на которого даже внимания обращать не стоит. А тут такое… Стало быть, спешить с принятием решения никак нельзя. Сначала нужно присмотреться, подсобрать информацию, самым тщательнейшим образом ее обработать. И уже тогда…