Николас поджидал ее прямо под дверью с мрачным выражением лица.

— Может быть, следует позвать доктора?

— Николас, с беременными женщинами это часто случается. Это называется утренняя тошнота. Иногда это может случиться и днем, и вечером, но это, скорее, исключение. Я приготовлю ужин?

— Забудь. Мы закажем его на дом.

— Если ты не прекратишь обращаться со мной как с хрупким цветком, я тебя поколочу.

— Это могло бы быть интересно.

— Можешь не сомневаться, я так и сделаю. — С этими словами Миа решительно прошла в кухню.

У нее не заняло много времени поджарить на гриле пару стейков, приготовить салат и разогреть булочки.

— Кстати, предполагалось, что ты на встрече.

— Я сразу же покинул ее, как только позвонил Джейк.

Миа протянула Николасу тарелку.

— Иди садись.

Она поставила на стол свою тарелку и миску с салатом и села рядом.

По телевизору показывали какую-то развлекательную передачу, и Миа сказала себе, что только на минуту закроет глаза…

Она почувствовала, как Николас поднял ее на руки.

— Эй, я могу сама, — сонно запротестовала она, когда он положил ее на кровать и начал раздевать.

— Можешь, можешь, — согласился он, не прерываясь. Затем он накрыл ее одеялом, разделся сам и лег рядом.

Он был такой теплый, сильный, надежный. Миа поудобнее устроилась у него под боком и крепко уснула.

Ночевка Мэтта у Николаса и Миа прошла с большим успехом. Ему понравилась квартира, при виде самого продвинутого электронного оборудования Мэтт восхищенно присвистнул, ел с удовольствием, как и обыгрывал всех в шахматы. Он даже не выразил протеста, когда Миа произнесла ненавистное «Пора спать», и быстро уснул.

— Все в порядке? — спросил Николас, когда Миа вернулась в гостиную, уложив Мэтта.

— В полном.

Она уютно устроилась возле него на диване, Николас обнял ее за плечи и коснулся губами виска.

— Он тебя обожает.

— Это у нас взаимно. — Миа крепче прижалась к Николасу и почувствовала знакомое возбуждение, какое всегда вызывала в ней его близость. Это была магия, колдовство, примитивное и первобытное. Оно пугало и захватывало.

Тот вечер, когда Миа обнаружила, что Николас — брат Криса, был одним из худших в ее жизни. Теперь же она не представляла и дня, а особенно ночи, в которых с ней не было бы Николаса. Она старалась не анализировать свои чувства, жить одним днем, но, похоже, настало время посмотреть правде в глаза.

— София приглашает нас завтра на обед.

— Еще один словесный спарринг с матриархом Каредас? — Ее голос звучал шутливо, и Николас не сдержал смешка.

— Она будет шелковой, как бриз.

К огромному удивлению Мии, именно так и было. Если дружелюбие Криса было естественным, то явная расположенность Софии стала приятной неожиданностью, а уж сдержанность Анджелины совсем обескуражила Мию. В течение трех перемен блюд слова «брак» и «свадьба» не были произнесены ни разу. Видимо, Николас издал специальный указ, который даже вспыльчивая Анджелина не рискнула нарушить.

Вечер получился на удивление приятным, о чем Миа не преминула сказать Николасу, когда они ехали домой в северный пригород Сифорт по Сиднейскому мосту. Ночь была теплой и ясной, на небе мерцало множество звезд, предвещая еще один хороший летний день.

В последующие два дня Миа договорилась поменяться сменами с одним из продавцов, чтобы отработать в пятницу с утра и субботу с обеда. Утром в субботу она запланировала встретиться с Элис — телефонные разговоры, конечно, хорошая вещь, но они не заменят личного общения.

Они встретились в теннисном клубе во время тренировки Мэтта. Сидя за столиком кафе, сестры пили чай и разговаривали.

— Итак, Крейг, — с лукавой улыбкой начала Миа. — В подробностях, а не в сжатом пересказе.

— Он… хороший. Добрый, заботливый.

— Ты описываешь Крейга-босса, а меня интересует Крейг-мужчина.

— Он джентльмен.

— Он тебя поцеловал?

Ответом Мии стал румянец, заливший щеки сестры.

— Он пригласил нас с Мэттом на пикник в воскресенье.

«Ты на правильном пути, Крейг!» — мысленно похвалила Миа.

— Надеюсь, ты согласилась?

— Думаю, это будет хороший день, — признала Элис. Затем, выразительно вытаращив глаза, заявила: — Все! Теперь ты!

— Все хорошо.

— Что? Это и весь твой ответ?

Что ж, вряд ли у нее будет лучшая возможность поделиться с сестрой своими мыслями.

— Знаешь, мне потребовалось время, чтобы примириться с отношениями, совершенно не соответствующими нормам, которые я установила для себя много лет назад.