Настя прищурила один глаз и кокетливо заявила:

— А что, я не против. Ты мне нравишься.

Я пригрозил девушке пальцем.

— Ты мне эти штучки брось! Тебе об учебе думать нужно, а не о мужиках.

— Да какая тут учеба! — беспечно бросила девушка и плюхнулась на диван. — Тут того и гляди в тюрьму угодишь.

— Вот на зоне и закончишь свое образование, — захохотал Чума. — Там попрактикуешься на зечках.

Санька как магнитом притягивал журнальный столик, разумеется, не он сам и даже не стоявшая на нем фотография, а лежавшая рядом с ней пачка зелененьких бумажек. Он бы с радостью схватил ее и сунул в карман, да проявлять на людях алчность самолюбие не позволяло. Наконец Санек устроился в кресле рядом с деньгами, очевидно, испытывая вблизи них те же ощущения, какие испытывает греющийся у костра человек. Деньги согревали его душу, вызывали истому.

— А ты можешь не участвовать в деле, — дал я все же девушке шанс не ввязываться в новую историю. — Мы с Чумой вдвоем справимся. А перед толстяком мы тебя прикроем. Откажись!

Я взял из-под носа Чумы журнальный столик и передвинул его к дивану. Сам со стулом устроился напротив Насти. Чума поерзал, затем встал и пересел на диван.

— Откажись! — поддакнул он, заговорчески подмигивая мне, и как бы невзначай потрепал девушку за колено.

Настя небрежно сбросила руку Санька. С таким же видом она смахнула бы с ноги соринку или букашку.

— Чтобы вы лишили меня доли? — усмехнулась она. — Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните. Но мне, так же как и вам нужны деньги, и от них я ни за что не откажусь. А если вы попытаетесь выкинуть меня из дела, я пожалуюсь Валере, — пригрозила девушка полушутя-полусерьезно.

— Еще одна шантажистка выискалась, — буркнул я. — Ладно, ты сама выбрала свой путь. Но учти, девочка моя, тебе тоже предстоит работа.

— А я и не отказываюсь! — с вызовом заявила Настя. — Сделаю все, что скажете.

Я указал глазами Чуме на девушку с таким видом, словно хотел сказать: Видал? Разве от такой избавишься? Затем взял со стола пачку купюр.

— Деньги делим поровну, — объявил я, освобождая стопку денег от перетягивающей ее резинки.

— То есть, как это поровну? — возмутился Чума. — Мы же с тобой договорились, Игорек! За что этой пигалице три штуки триста?

— А тебе за что? — резонно заметил я.

Парень слегка замялся.

— Ну как за что? — произнес он неуверенно, очевидно, подыскивая подходящий аргумент в оправдание своего выпада. — Я мужик все-таки. Мне и придется выполнять основную работу. В дом же она не полезет с нами!

— Не полезет, — охотно согласился я. — А ты подумал о том, кто нам сигнал в случае чего подаст, и кто поможет из дому ноги унести, если нас не дай бог накроют? Еще неизвестно чей процент участия в деле выше будет.

Отложив неделимую сотню, я, несмотря на ворчание Чумы, разложил остальные деньги на три равные части. Девушка сгребла свою долю, пересчитала с таким видом, будто обращаться с подобной суммой денег для нее привычное дело, и сунула баксы в нагрудный карман рубашки. Чума затолкал деньги в задний карман джинсов, не считая.

— А эта сотня для чего? — кивнул он на лежавшую на краю столика стодолларовую купюру.

— Если не возражаете, — сказал я, — потратим на общественные нужды.

Чума не отводил взгляда от денег.

— Кстати, Валера мне сегодня за найм такси не заплатил, — произнес он как бы между прочим.

Я сделал вид, будто не понял намека.

— Чего же ты ему не напомнил? Но не мелочись, Чума, — я укоризненно качнул головой. — Твоего аванса хватит не на один десяток планов. А теперь давайте поговорим о деле. — Я встал, достал из письменного стола карандаш, лист бумаги и, снова усевшись за журнальный столик, набросал план бугровского дома и прилегающей к нему территории. — Идти на дело нам с тобой, Санек, придется с чулками на головах, — заявил я и отложил карандаш. — Хоть и будем мы выглядеть глупо, но без масок не обойтись. В доме будет охранник, и я не хочу, чтобы он запомнил наши физиономии. У тебя пара чулок найдется? — спросил я у Насти.

Девушка фыркнула:

— Кто же сейчас в бабушкиных чулках ходит? Я колготки ношу!

— Да хоть дедушкину пижаму носи! — неожиданно рявкнул Чума. Он все еще имел на Настю зуб за то, что его уравняли с ней в правах. — Наше какое дело! Сказано найти чулки, значит найдешь.

Девушка струхнула и на всякий случай отодвинулась от Санька.

— Ну хорошо, хорошо успокойся, — пробормотала она примирительно. — Я что-нибудь придумаю.

— Давно бы так! — заявил Чума и с победным видом откинулся на спинке дивана.

— Перелезть через забор несложно, — продолжил я, когда страсти вокруг чулок улеглись. — Гораздо сложнее нейтрализовать охранника. Хорошо, если он будет торчать у двери. Тогда возле нее же и вырубим. А вдруг он будет находиться в глубине дома, что тогда? Особняк большой, и пока мы его отыщем, обязательно себя обнаружим. А этого делать нельзя. Охранник может запереться в одной из комнат и поднять тревогу. Поэтому мы должны выманить его во двор. Стучать в двери, конечно же, нельзя, это насторожит охранника. Гости неожиданно у дверей особняка появиться не могут. Они попадают во двор через ворота, от которых звонят. Придется слегка пошуметь во дворе, чтобы привлечь внимание охранника.