— Собака и так тебе шуму наделает на всю улицу, — вставил Чума.

Поразмыслив, я признал:

— Может быть, и к лучшему.

— Но пес, может быть, привязан с противоположной стороны дома, — возразила Настя. — Двор большой, и он может вас не учуять.

— Тоже верно, — снова вынужден был согласиться я.

— А у меня такое предложение, — воодушевляясь, сказала Настя. — Я позвоню с улицы, охранник выйдет во двор, чтобы открыть мне ворота, а вы его в этот момент и свяжете.

Мы с Чумой переглянулись. Девица нам попалась толковая.

— Так и поступим, — кивнул я Саньку: — Мы с тобой встанем по обе стороны от входа в дом в нишах, Настя позвонит от ворот, и когда охранник окажется на крыльце, ты выйдешь из укрытия и привлечешь его внимание. Я в это время нападу на него сзади и постараюсь отключить. Действовать можно будет спокойно. Двери особняка выходят в сад, забор высокий, расположен близко к дому, из окон соседних домов нас никто не увидит. Ну, а что делать в доме, мы знаем.

План Чуме, по-видимому, нравился, но не во всем.

— Все это понятно, — произнес он с задумчивым видом. — Но как Настюха узнает, что у нас все в порядке, мы стоим в нишах и ей пора звонить? Накладка может выйти.

— Сообщим как-нибудь.

— Как?

— Ну сигнал какой-либо подадим. Сейчас над этим подумаем. — Я придвинул к моим собеседникам лист бумаги с планом, взял карандаш. — Когда Настя позвонит, она отъедет на машине от дома и остановится вот здесь, — я нарисовал на дороге кружок в том месте, где заканчивались сад и забор нефтебазы.

— Но почему здесь? — перебил меня Санек. — На этом месте она засветиться как фонарь на столбе. Пускай торчит в ложбине, где мы машину сегодня оставляли. Там ее никто не увидит.

— Но и она ничего не увидит, — воспротивился я. — И не сможет вовремя подать нам сигнал об опасности. Это, во-первых. А во-вторых, случись что непредвиденное и нам придется уносить ноги, ее блокируют в этом тупике, и мы останемся без машины. Да и сигналов наших она не увидит.

Чума никак не хотел согласиться с моими доводами. Он постучал пальцем по листу бумаги в том месте, где были обозначены ворота дома.

— Но в этом месте дорога узкая! В случае шухера, она не сумеет здесь развернуться. И пропятиться на тачке так же вряд ли сможет, раз за рулем редко сидит. — Санек слегка толкнул девушку в бок. — Эй, ты умеешь ездить задним ходом?

Настя беспомощно улыбнулась.

— Не знаю.

— Не знаю! — передразнил Чума и посмотрел на меня. — Пока она до нас таким образом дотащится, нас менты повяжут.

Я бросил карандаш на стол и откинулся на спинку кресла.

— Значит, нам нужны два сотовых телефона, и тогда все проблемы решены. Один будет у нас, другой у Насти. Нам не потребуется подавать друг другу сигналы, девушка сможет стоять, где захочет, а в случае чего мы ей позвоним или она нам звякнет. Только где взять мобильники?

И снова на помощь пришла Настя.

— У моего отца есть сотовый телефон, — сообщила она деловито. — Я могу взять его на время.

Знал бы предок Насти для чего понадобится его мобильник дочке, в жизни на него не тратился бы. Я подмигнул девушке:

— Вовремя твой папаша с соткой нам подвернулся. Итак, решено: один мобильник берем у Настиного родителя, ну, а другой — купим. — Я взял со стола сотню баксов, присоединил к ней еще одну из своей доли и потребовал у компаньонов: — Ну-ка, ребятишки, скиньтесь-ка еще по одной "бумаге". Расходы на общественные нужды возрастают. — Чума и Настя выложили по одной купюре, а я, спрятав четыре сотни в карман, объявил: — Завтра сгоняем в магазин, купим сотку и подключим ее к телефонной сети. Так же завтра нам, нужно будет еще раз смотаться к дому Бугрова, и там на месте привязать наш план к местности. И вот еще что, Санек: номера на машине нужно сменить.

Чума некоторое время размышлял, потом уверенно сказал:

— Достану! Есть у меня один кореш, он подкинет. Только эта услуга денег будет стоить.

— Скинемся, — заверил я. — Что поделаешь, издержки производства!

— А ты неплохо все рассчитал, — хмыкнул Санек. — План что надо. Из тебя получится отличный уголовник.

Комплимент был сомнительным, и я криво улыбнулся.

— Мне до тебя, Санек, далеко!

Чума, по-видимому, уже смирился с несправедливой, на его взгляд, дележкой денег, слегка повеселел. Он погладил девушку по спине и промолвил: