Я огляделся, хотя осматривать было нечего, ибо большая комната, примерно шесть на шесть метров, с единственным выходящим на крыльцо зарешеченным окном была абсолютно пустой, если не считать двух гимнастических скамеек, стоявших вдоль шершавых стен. В комнате уже имелся узник. При моем появлении он встал с дальнего конца скамейки и, ощетинившись, сверкнул желтыми коронками. Я не очень удивился и совсем не обрадовался, увидев здесь Чуму. Судя по всему, наши проблемы, связанные с ограблением и последовавшими за ним событиями еще не кончились, а, возможно, только начинались. А вид у Санька был ничуть не лучше, чем у меня — лицо в ссадинах, рубаха разорвана, кое-где в крови. Вероятно, его, прежде чем привести сюда, так же слегка потерли об асфальт.

— И каким же ветром тебя сюда занесло? — полюбопытствовал я устало и без сил опустился на скамейку.

Увидев меня, Чума успокоился и тоже сел.

— Я думал, снова бить будут, — изрек он угрюмо. — Волки позорные. А взяли они меня утром. Прикатили в джипе, ворвались в хату, накостыляли как следует и привезли сюда. Но ничего я тоже в долгу не остался, врезал кое-кому! Ты-то как сюда попал?

Чувствуя сильную усталость, я прислонился к стене и прикрыл глаза. Говорить совсем не хотелось.

— На работу шел, — ответил я вяло. — Около стадиона и взяли. Как видишь, и мне досталось! — в доказательство того, что это действительно так, я дотронулся рукой до распухшей щеки. — Не говорили братки, зачем мы им понадобились?

— Нет, — откликнулся Чума.

— Значит, скоро скажут, — заявил я. Мне почему-то страшно захотелось спать, так же как иной раз в холодное время года хочется спать в переполненном автобусе сидящему где-нибудь на заднем сиденье автобуса пассажиру. — Ладно, Санек, ты посиди тихонько, а я немного вздремну, — пробормотал я и стал укладываться на скамейке.

— Ну ты даешь! — удивился Чума. — Нашел время и место, где кемарить! — однако приставать с разговорами не стал и затих.

А я, подложив под голову руки, провалился в глубокий сон.

…Спал я в непривычных для меня спартанских условиях довольно долго, минут сорок, и мог проспать в два раза дольше не разбуди меня шум на улице, а затем звук открывающегося замка. Все тело, а особенно руки от лежания в неудобной позе затекли так, что я с трудом их разомкнул, запрокинул голову и взглянул на дверь В нашем полку прибыло. Интриган из меня никудышный, поэтому я не буду претендовать на оригинальность, описывая с некой таинственной помпезностью якобы неожиданное для читателя появление того, кто по логике и должен был бы появиться. Разумеется, это была Настя. Девицу, так же как и недавно меня, парни втолкнули в комнату и захлопнули дверь. На сей раз девушка была одета в строгом стиле — в черные туфли, длинную темную юбку, белую блузку и жилетку, отделанную спереди квадратами серой и черной материи с неброским рисунком. На сгибе локтя у Насти висел целлофановый пакет, на плече болталась сумочка. Девушка была напугана и растеряна, но, увидев родной коллектив, страшно обрадовалась.

— Мальчики! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Как я рада вас видеть! Думала, все — изнасилуют и продадут куда-нибудь за границу в рабство в бордель!

Чума не разделял радость Насти. При ее появлении он даже не шелохнулся.

— Еще неизвестно, где лучше, — возразил он ворчливо. — В борделе или в гостях у здешнего хозяина.

— Не говори так! — Настя топнула ногой. — Вечно ты каркаешь и всегда всем недоволен!

— Это точно! — крякнув, я поднялся и сел на скамейке. Сон пошел мне на пользу, чувствовал я себя вполне сносно. Окинув девушку взглядом, поинтересовался: — Тебя-то, я надеюсь, они не били?

— Да нет, пальцем не тронули.

— Точно? — спросил я так, словно в случае отрицательного ответа собирался при первом же удобном случае надавать по физиономиям всем четверым хорошо известным нам парням.

Настя отчего-то покраснела.

— Да нет же!

— Ах, какая любовь! — неожиданно и с сарказмом воскликнул Санек. Возможно, он завидовал вспыхнувшей между мной и девушкой любви. — Ну, как Тристан и Изольда!

Что я ему пацан что ли издеваться надо мной? Я решил поставить Чуму на место и кивнул Насте:

— Гляди-ка, грамотный какой. Рыцарские романы знает. Ты случайно, Санек, на зоне зарубежную литературу не преподавал?

— Не преподавал! — с вызовом ответил Чума. — И книгу не читал. Просто к нам на зону зечек из женской колонии привозили. Они нам спектакль про Тристана и Изольду показывали. О трагической любви и конфликте между чувством и долгом — так нам начальник колонии объяснил.

— У тебя были хорошие учителя, — съязвил я и снова переключил свое внимание на Настю. — Где тебя взяли?

— В институте, — девушка потрясла пакетом, в котором, по-видимому, были тетради и учебники. — Я ведь сегодня на занятия пошла к первой паре. Сижу на лекции, и вдруг меня вызывают срочно. Я вышла в коридор, а там парень стоит, такой крепкий, блондин. Сказал, будто меня Игорь в машине ждет. Я подумала, это ты. Вышла на улицу вместе с парнем. Он довел меня до джипа и втолкнул в него.

Настя сложила на скамейку пакет, сумочку и села рядом со мной, выгнув спину, чтобы не прислоняться к побеленной стене.