— Если вернете сейф, — заявил он, — Можете идти на все четыре стороны. Вас никто не тронет.

Я обнаглел и выложил еще одну просьбу.

— И последнее, Владимир Андреевич! У ваших ребят мой сотовый телефон оказался. Попросите, пожалуйста, вернуть.

Император секунду раздумывал и кивнул блондину:

— Перепиши у него на всякий случай номер и верни мобильник. — Он повернулся и торопливо шагнул за двери.

Мобильник мне вернули, затем нашу бригаду вывели из особняка и препроводили к воротам. Здесь разделили. Меня с Настей усадили в белый "Мерседес", Чуму, как непредсказуемую в своем поведении личность, от которой можно ждать чего угодно, под усиленной охраной втиснули в джип. Провожаемые привратником мы выехали со двора. Первым ехал джип. Санек и указывал дорогу.

Минут через двадцать прибыли на место. Здесь все также было тихо и безлюдно; канал нес свои мутные воды в неведомую даль; кусты ежевики стелились по земле, а потом вставали плотной стеной, делая эту часть берега не проходимой. Райский укромный уголок, для тех кто хочет уединиться и побыть тет-а-тет с природой или с подругой.

Я, Чума и шестеро парней вылезли из машины, спустились с пригорка к берегу. Девушке разрешили остаться в "Мерседесе". Мы остановились в просвете между деревьями в полукольце обступивших нас парней.

— Вот сюда мы сейф и сбросили! — объявил Чума, указывая носком туфли на воду.

Среди слуг императора по-прежнему заправлял блондин. Он стоял на склоне, скрестив на груди руки, щуря от яркого солнца глаза.

— Вот и хорошо! — изрек он с улыбкой человека, приготовившего вам пакость. — А теперь раздевайтесь и прыгайте в воду!

Чума посмотрел на парня, как на психа.

— Кто я, что ли полезу? — спросил он высокомерно.

— А кто я? — не остался в долгу блондин. — Разделся и быстро в воду! — В его тоне звучало презрение большого человека к ничтожеству.

Эх, не следовало бы так говорить с Чумой. У него больное самолюбие. Теперь упрется ни за что не заставишь. Даже если будут убивать. Порой мне кажется, что Санек начисто лишен чувства страха, да и болевой порог у него выше, чем у других людей. Долго может терпеть боль, испытывая, по-моему, при этом даже некоторое удовольствие. Я оказался прав. Чума встал в позу, набычился и заносчиво заявил:

— Вам нужен сейф, вы за ним и ныряйте! А мне нельзя, я болею!

Не следовало бы так говорить Чуме — блондину. У него тоже было больное самолюбие. У парня давно уже чесались кулаки на то, чтобы врезать ими пару раз по моей или Санька физиономии. Вот и повод. Глаза блондина мгновенно налились кровью.

— Ты меня достал, гад! — прорычал он, делая зверское лицо, и бросился на Чуму, рассчитывая столкнуть его в воду.

Санек был начеку. Он отскочил в сторону, врезался в одного из парней, сбил его с ног, упал сам и тут же вскочил… А кулак блондина, не встретив преграды, просвистел в воздухе, а сам он, потеряв равновесие, балансировал несколько мгновений на кромке берега, поскользнулся и опрокинулся на спину, угодив ногой в воду. Это разъярило его еще больше. Парень рывком поднялся и вновь кинулся к Чуме. Со всех сторон на бедного Санька посыпался град ударов. Его свалили с ног и стали избивать.

Водитель джипа — парень с ушами-пельменями — и красавчик в зверском обличии, тут же оттеснили меня к дереву, с тем чтобы я не вмешивался в драку. А я и не собирался. Ну зачем артачиться теперь, когда мы привезли свиту императора сюда, и показали место где утопили сейф? Чтобы лишний раз получить по физиономии?.. Я не понимал Чуму.

А его между тем четверо парней подтащили к берегу, придавили к земле, заломили за спину руки и блондин, схватив Санька за волосы, сунул его голову в воду.

— Ты достанешь мне сейф, мерзавец! — приговаривал он с садистской улыбкой. — Еще как достанешь!.. Или утонешь!..

И чего же мне дожидаться, когда меня вот также станут макать головой в канал да еще в присутствии Насти? Нет уж увольте. Я очень хотел побыстрее покончить с этим делом и навсегда расстаться с ненавистной мне компанией. Я стал стаскивать с себя рубашку.

— Отпустите парня! — потребовал я громко и бросил рубашку на землю. — Я сам полезу в воду!

Чуме в это время дали отдохнуть. Он поднял голову и, словно неисправный пылесос с шумом и воем втянул в себя воздух, потом, отфыркиваясь и отплевываясь, принялся на чем свет стоит костерить своих мучителей. Блондин в очередной раз вдавил голову Санька в воду и, скаля мне зубы, сказал:

— А куда ты денешься! Конечно полезешь!

Настя сидела в "Мерседесе" с широко раскрытыми от ужаса глазами. Не выдержав, она крикнула:

— Ну что же вы делаете?! Он же захлебнется!