— Чего же ты сразу нам не сказал?

— Вначале не было необходимости, я рассчитывал узнать имя убийцы из первого письма, а позже после смерти Кости, не захотел рисковать жизнью второго обладателя письма. Ты же сам говорил, что кто-то на нас стучит, вот потому и молчал. А теперь пришло время действовать. Сегодня, пока вы ждали меня у перекрестка, я заходил в учреждение, позвонил этому человеку и договорился о встрече. В двенадцать часов ночи он придет ко мне домой и принесет письмо.

— Вот и хорошо! — воскликнула Настя и переглянулась с парнем: — Мы с Саньком тоже никуда не поедем, а отправимся на встречу с человеком с тобой!

— За себя отвечай! — буркнул Чума. Он посмотрел на меня. — Вы, я понял, в ментовку с письмом собрались. Идите. Вы к суду не привлекались, по первому разу, может, условно получите. А мне сдаваться нельзя. На мне клеймо зека стоит. Мне за грабеж большой срок светит. Так что я сматываюсь из города.

— Как знаешь, — произнес я равнодушно.

— А я с Игорем, — вставая с корточек, объявила девушка.

Я покачал головой:

— Ни за что. В квартире меня могут накрыть слуги императора. Я не желаю подвергать твою жизнь опасности. На встречу пойду один.

Настя широко раскрыла глаза.

— А я куда? — растерянно спросила она.

— А это твое дело! — сказал я намеренно грубо, чтобы отбить у девушки охоту идти со мной. — Хочешь домой возвращайся, хочешь у подруги живи… И вот еще… — я достал из кармана деньги, протянул Насте. — Забери свою долю!

Игнорируя пачку купюр в моих руках, девушка подошла ко мне и положила руку на мое плечо.

— Ты меня бросаешь? — спросила она, пытаясь заглянуть в мои глаза.

Вид у Насти был жалким, мое сердце дрогнуло. Я провел ладонью по щеке девушки. Выкатившаяся из уголка ее глаза слезинка капнула мне на руку.

— Ну что ты, милая, — сказал я мягко с иронией. — Мы, я думаю, еще увидимся.

Я поцеловал Настю в лоб, сунул ей в руки деньги и пошел прочь из комнаты.

Чтобы не маячить в городе, а заодно убить время, я уехал за пределы города в село к Андрею Кузнецову. С Андреем мы давние приятели, в юности занимались в одной спортивной секции, потом наши дороги разошлись, а затем мы с Кузнецовым встретились вновь при поступлении в физкультурный институт. После окончания института я продолжил спортивную карьеру, а Андрей долгое время работал в школе физруком, а вот недавно сменил профессию учителя на более прибыльную — овощевода. Он и его старший брат арендовали у государства участок земли под теплицы и стали выращивать ранние огурцы и помидоры. Там в душных теплицах среди грядок за воспоминаниями и долгими разговорами с приятелем я и скоротал день.

В десять часов вечера я вернулся в город на свой квартал. Окольными путями пробрался в подъезд здания, расположенного сбоку от моей девятиэтажки, и принялся издали следить за своим домом и подступами к нему. На тротуаре у девятиэтажки иногда появлялись люди. Кто-то проходил мимо дома, кто-то входил в него, кто-то выходил. Никого из свиты императора я не приметил, однако, повинуясь внутреннему голосу, продолжал оставаться на месте и наблюдать. Так, вглядываясь в ночь, простоял я около часа. Мое чутье меня не обмануло. Неожиданно со скамейки, расположенной в темном углу детской площадки, поднялся человек и, разминая затекшие ноги, принялся прохаживаться у живой изгороди, росшей вдоль тыльной стороны соседнего дома. Я тут же покинул свой наблюдательный пункт, кружным путем обошел девятиэтажку, быстро и скрытно подошел к детской площадке. Появился я во дворе дома как раз вовремя. Парень стоял у живой изгороди спиной ко мне и, глядя в звездное небо, справлял малую нужду. Я достал из-за пояса пистолет, стремительно и бесшумно приблизился к человеку и приставил к его спине ствол.

— Давай-ка, браток, по быстрому заканчивай свое дело, — сказал я негромко. — Нас ждут великие дела!

От неожиданности парень вздрогнул и очень медленно повернул голову. Это был красавчик в зверином обличии. На смазливом лице парня застыло натянутое выражение. Даже в темноте было видно, как сильно он побледнел.

— Спокойно, спокойно! — продолжал я нашептывать красавчику. — Одно неверное движение, и я стреляю. На мне висят три убийства, так что одним трупом больше, одним меньше, значения не имеет. Ты ведь хочешь жить, парень?.. Ну, отвечай! — и я, желая доказать, что у меня в руках не игрушка, а настоящий пистолет, передернул затвор.

Тело парня напряглось, он выгнулся, стараясь ослабить давление ствола пистолета в спину, и еле слышно произнес:

— Хочу.

— Молодец! — похвалил я. — А теперь скажи-ка где твои друзья?

— Не знаю, — робея, признался парень. — Я здесь один. Мне приказано, как только ты появишься, позвонить хозяину по сотке.

— Прекрасно! Где мобильник?.. Тихо, тихо!.. — пресек я попытку парня залезть в карман. — Скажи, где телефон, я сам достану.