— Ох, Карла! — вскричала ее мать.

— Видишь ли… — начала Карла.

— Ей нечего стыдиться, — встрял Майк. — Демократы любят наш профсоюз только на словах, но никогда и ничего для нас не делают. По мне, так помощь без любви куда предпочтительнее любви без всякой помощи.

— Боже! — ахнула Одри. — Вот уж не думала, что доживу до такого…

— Насчет бокалов, — отвлекла ее Карла.

— М-м?

— Я не могу их найти.

— Правда? — переспросила Одри с озадаченным видом. — Ну и бог с ними. Пиво можно пить из горла.

— Не могли же они все исчезнуть. Пойду еще поищу.

— Кончай суетиться, — вдруг рассердилась Одри. — Твой муж не против угоститься пивом прямо из бутылки, верно, Майк?

Входная дверь с грохотом распахнулась.

— Я пришел! — возвестил Ленни, проходя в гостиную и бросая на стул свой кожаный пиджак. — Привет, ребята. — Лоб у него был красный от сыпи, а кожа под глазами болезненно-фиолетовой.

— Привет, детка. Выглядишь усталым… — Одри осеклась, заметив на пороге комнаты Таню в ковбойской шляпе и футболке с надписью «Иисус — мой кореш». — Не знала, что Таня тоже придет.

— Разве? — Ленни почесал в затылке. — По-моему, я тебе говорил.

— Нет, — твердо возразила Одри, — не говорил.

Таня с деланным смущением оглядела присутствующих. Она, похоже, наслаждалась замешательством, которое вызвало ее появление.

— Могу поклясться, что говорил, — упорствовал Ленни.

— Ладно, — смирилась Одри, — что толку спорить. Она уже здесь.

— Послушайте, — Таня говорила высоким, пронзительным голоском маленькой девочки, — если с этим какие-то проблемы…

— Нет, дорогая, — оборвала ее Одри. — Никаких проблем. Присаживайся.

— Вообще-то, — продолжила Таня, с явной неохотой отказываясь от роли непрошеной гостьи, — я могу и уйти.

— А заткнуться ты можешь? — спросила Одри.

Ленни рассмеялся и чмокнул мать в макушку:

— С днем рождения, мам. Прости, что мы опоздали.

— Пустяки. Мы все равно ждем Розу.

— У нее опять занятия в еврейской школе? — полюбопытствовала Таня.

Одри резко обернулась к сыну:

— Что за школа?

— А?

— Ты меня слышал, Ленни, — улыбнулась Одри. — О какой школе идет речь?

— Без понятия. Кажется, она изучает Талмуд или еще что.

Одри с размаху откинулась на спинку дивана.

— Боже правый! Эта парочка, — она взглянула на Карлу и Майка, — голосует за республиканца. А Роза учится на хренова раввина. Куда катится наша семья?

Карла взяла сверток, отброшенный ее матерью на кресло:

— Мамочка, не хочешь открыть наш подарок?

— Точно. Давай, ма. — Майк отнял у Карлы сверток и положил Одри на колени.

Одри разорвала обертку, под которой обнаружился массивный фотоальбом «Шмотки: Пошив одежды в лондонском Ист-Энде. История в фотографиях».

— Очень мило, — сказала Одри.

— О-ах, какая прелесть! — замяукала Таня. — Обожаю старые черно-белые снимки.

— Да, я тоже, — обрадованно подхватила Карла.

Таня, привыкшая считать свои увлечения, даже самые расхожие, чем-то невероятно эксцентричным, выделяющим ее на фоне остальной публики, сердито посмотрела на Карлу.

— Нет, я от них просто без ума, — ревниво уточнила она.

Майк опустился на корточки рядом с Одри:

— Мы думали, тебе будет интересно, ведь твой отец был портным, и вообще…

— Этот альбом я нашла. В Интернете, — вставила Карла.

— М-м-м… — Одри быстро листала страницы.

— Я его надписала, — добавила Карла.

Одри открыла фолиант на первой странице и прочла дарственную надпись: «Маме с любовью и восхищением от Карлы и Майка».

— Очень мило, — повторила Одри. — Чудесный подарок. Спасибо. — Захлопнув альбом, она положила его на пол у своих ног. — Так как насчет пива? Или ты хочешь вина, Ленни?

— Вина, пожалуй.

— И правильно. Тогда открывай бутылку.