— А то я не знаю. — Одри в ответ не улыбалась.

Доктор выпрямился:

— Словом, как я уже…

— Вы сказали, Гавайи? Наверняка там очень мило. Но пожалуй, дороговато.

Краусс заморгал:

— Ну, у нас была хорошая скидка на авиабилеты, так что мы не слишком…

Розу бесили ребяческие издевки матери — в кабинете врача это было совершенно неуместно. Свирепо глянув в потолок, она спросила:

— Так о чем вы говорили, доктор Краусс?

— Да, так вот… — Левая нога доктора принялась отбивать дробь о ножку стола. — В случаях, подобных тому, что мы наблюдаем у Джоела, часто наступает момент — весьма тяжелый момент для всех окружающих, — когда приходится трезво и объективно взвесить, а стоит ли продолжать реабилитационное лечение. У Джоела, как вам известно, имеется целый ряд заболеваний. Сейчас нашей главной заботой является грипп, но, кроме того, мы занимаемся воспалением трахеи, декубитальными язвами…

— Что такое декубитальные язвы? — поинтересовалась Роза.

— Пролежни, — объяснила Одри. — Он имеет в виду пролежни. Которых, между прочим, не было бы, если бы в этой больнице ответственно выполняли свою работу…

Врач издал странный гортанный клекот, очевидно заменявший ему смех.

— Вы несправедливы к нам, миссис Литвинов…

— Да, да, рассказывайте.

— Как вам известно, — вернулся доктор к трудному разговору, — последние ЭЭГ не внушают оптимизма. На основе этих данных нам приходится сделать вывод, что шансы на восстановление функций мозга на приемлемом уровне у Джоела крайне малы. А с учетом его возраста. длительности периода, в котором он пребывает без сознания, и опасности различных инфекций возникает настоятельная необходимость скорректировать план лечения.

Роза посмотрела на мать. Одри сидела совершенно неподвижно, устремив взгляд на колючий букет отточенных карандашей, торчавший из вазочки на столе врача.

— Что, собственно, вы предлагаете? — задала вопрос Роза.

— Итак, у нас есть выбор. — Доктор сложил ладони домиком. — Джоел никогда письменно не отказывался от «воскресительных» методов лечения, а значит, решать за него придется вам. Родственники некоторых больных в подобной ситуации предпочитают воздерживаться от антибиотиков, предоставляя действовать естественным силам организма. Можно также отказаться от искусственного кормления…

— У Джоела пролежни! — воскликнула Одри. — У моей мамы тоже были пролежни. Но никто не предлагал ее за это убить.

— Разумеется! Но возможно, я не совсем ясно выразился. Пролежни — лишь одна из внушительного набора серьезных проблем, с которыми столкнулся Джоел.

— Из-за васу него появились эти чертовы пролежни, а теперь вы используете их как предлог… чтобы истребить его!

— Хорошо, — торопливо сказала Роза, — мы подумаем. И мы ценим вашу прямоту, доктор. А теперь нам лучше пойти и обсудить то, что вы сказали, с другими членами семьи.

— Их не устраивают выплаты по страховке Джоела, им мало, — сообщила Одри, как только они вышли из кабинета Краусса. — Поэтому они и хотят от него избавиться, чтобы освободить место для кого-нибудь более прибыльного…

Роза мрачно смотрела прямо перед собой.

— Послушай, чего они хотят — это их дело. Вопрос в том, чего хотим мы? И самое важное, чего хотел бы папа? Ведь если у него нет реального шанса поправиться…

— У-у, вот куда тебя занесло. Насмотрелась фильмов про зомби? Полагаешь, мы должны его просто убить?

— Прекрати, мама! Ты не единственная, кто его любит. Нам всем тяжело. Но с таким качеством жизни, как у него…

— Откуда ты знаешь, какое у него качество жизни? Сумела проникнуть в его мозг? Я читала книгу о людях в состоянии комы, в ней приводится куча доказательств в пользу того, что такие больные видят красочные сны, очень похожие на жизнь. По-твоему, сны — сущая фигня? Да кто ты такая, чтобы судить об этом?

— Ох, мама.

— Что — «мама»? Я не вру. Почитай книжку, если не веришь.

— Он пребывает в вегетативном состоянии. Растениям не снятся красочные сны.

— Ладно, спасибо за поддержку. Огромное херово спасибо. Мне стало намного легче.

— Я и не стремилась поднять тебе настроение. Я лишь стараюсь понять, что лучше для папы.

— А я, значит, не стараюсь? Ты на это намекаешь? — Забросив сумку на плечо, Одри зашагала по коридору.

— Ты куда?

Одри неопределенно махнула рукой:

— Не знаю. Скоро вернусь.