– Дело серьезное, Витя, – проговорил пират, морщась. – Ты удвоил охрану, как я тебе сказал?

– Само собой, – просипел депутат в ответ. – Ты думаешь, мне улыбается мысль валяться, как… – Он смутился и быстренько перевел разговор на другую тему. – Дороже жизни ничего нет.

– Смотри, Витя, – молвил Ипполит многозначительно. – И прошу тебя, кончай шляться по кабакам. Стыдно.

– Слава богу, – проговорил депутат, вытирая лицо и делая вид, что не расслышал последнего замечания, – я успел заказать в этом году бронированную машину. Как чувствовал, честное слово.

– Любую машину можно взорвать, – подал голос Никита.

– Только не эту. – Депутат мотнул головой и послал говорившему неприязненный взгляд. – Влетела она мне в копеечку, но теперь за свою безопасность я спокоен. – Он снова обтер платком лицо.

– И слава богу, – сказал Ипполит Сергеевич иронически, сделав Охотнику знак начинать.

Вслед за объявлением основных примет душегуба началась церемония раздачи листков с портретом. Надо сказать, что Анатолий постарался на славу – комплект из носа № 14, подбородка № 26, глаз № 9 и рта № 19 выглядел вполне пристойно. Учтите, что все цифры я привожу на память и потому не совсем уверена в их точности.

Четверо джентльменов получили по распечатке и принялись внимательно разглядывать изображенного на ней человека. Я заметила, что лицо Ипполита Сергеевича, когда он увидел лицо на листке, слегка дернулось.

– Никита, – чуть более резким голосом, чем обычно, спросил он, – ты его знаешь?

Никита покачал головой:

– Нет. Впервые вижу.

Ипполит Сергеевич сумрачно усмехнулся.

– А ты, Охотник?

Депутат Лосев тихо икнул и выпустил из рук платок и распечатку.

– Ох… Это вы тогда в Испании… Воху?

– Я. – Охотник не стал отпираться.

– М-м, – пробормотал Лосев, ежась, – я надеюсь, мой друг знал, что делает, когда пригласил вас…

– Витя! – веско и сурово промолвил флибустьер.

– Да я что? Я ничего…

Он с тоской оглянулся на платок и листок на ковре, но так как никто, по-видимому, не собирался нагибаться за ними, депутату пришлось сделать это самому. Пузо, уютно устроившееся на коленях, мешало ему. Он разогнулся, весь красный.

– Ты его знаешь? – повторил пират свой вопрос, обращаясь к человеку, умыкнувшему важного свидетеля прямо из-под носа у полиции.

Охотник отрицательно покачал головой.

– Нет. Даже не представляю, кто бы это мог быть.

– Чего вообще мы ждем, – злобно пропыхтел Никита, – надо найти его и разобраться с ним, пока он не перестрелял нас всех, как кроликов!

– С нетерпением ждем твоих предложений, – проговорил Ипполит Сергеевич, и глаза его при этом неприятно блеснули.

– Я уже все вам сказал, еще до совещания. По-моему, само собой напрашивается, как мы должны поступить. – Никита оглянулся на Охотника, нахмурился и стал с преувеличенным вниманием рассматривать лепнину на высоком потолке.

– Разумеется, его необходимо поймать, – спокойно промолвил Владислав Ипполитович. Это были первые слова, которые я от него услышала.

– Ну и как ты его поймаешь? – ехидно осведомился Никита.

– Никак, – ответил за сына Ипполит Сергеевич. – Ангел Смерти неуловим.

Впрочем, судя по его тону, он сам не слишком верил в то, что говорил.

– У нас есть фоторобот, – напомнил Охотник. – И показания свидетельницы, что убийца скрылся с места преступления на мотоцикле.

– Мотоцикл видела не она одна, – заметил Никита. – Полиции уже давно известно, на чем уехал киллер.

– Но они не нашли мотоцикл?

– Нашли.

– Калиновский? – отрывисто бросил Ипполит.

– Разумеется. Мотоцикл был угнан от дома на улице Марины Расковой.

– И никаких отпечатков пальцев, – добавил Владислав. – Конечно, Белозеров приплатил Калиновскому, чтобы их затереть.

– Если они вообще были, – заметил Охотник. – Насколько я представляю себе Ангела Смерти, вряд ли он стал бы надеяться на сотрудничество Белозерова и Калиновского в таком деле… и вовсе не обязательно именно Калиновский должен был выйти на след мотоцикла.

– Все это замечательно, – подал голос Владислав, – но мы хотели бы понять, что нам делать теперь.

– Искать Ангела Смерти. Поскольку мы знаем, как он выглядит, рано или поздно мы его найдем.

– Рано или поздно, – проворчал депутат, – извините, но лучше рано, чем поздно. Потому что мы не знаем, сколько у нас осталось времени, а этот мерзавец в любой момент может ударить снова.

– Двое наших уже убиты, – напомнил Никита. – Леша и Самсонов. Это не считая Лешиной охраны, которая вся полегла.