Охотник оказался прав: смотреть тут было особенно не на что. От головы и верхней части тела остались одни воспоминания. Возле трупа, внимательно следя за действиями Калиновского, топтались проштрафившиеся телохранители покойника, и я была совершенно уверена, что все они уже думают о том, что завтра им придется подыскивать себе другое место. Прощай, Кипр, перелеты на частном самолете и должность переносчика любимых сигар. Начинается другая жизнь, и еще неизвестно, захотят ли работодатели взять к себе на службу олухов, хозяина которых убили под самым их носом.

– Ну, что? – спросил Никита с нетерпением.

– Что, что, конь в пальто, – передразнил его Калиновский. – Направленный взрыв, вот что это такое.

– Это и ежу ясно, – процедил Никита. – Специалист, мать твою!

Капитан медленно поднялся на ноги и посмотрел Никите прямо в глаза.

– Ты, г…о недоделанное, – голос его был тих и страшен, – знай свое место, понял? Я тебе не шестерка, чтобы на меня цыкать. Усек, корешок?

Он придвинулся к Никите вплотную, и, хотя тот изо всех сил пытался сохранить лицо, под напором невысокого капитана ему все же пришлось отступить назад.

– Да я что… Да ведь ясно же…

– Ни хрена не ясно. Где была взрывчатка? В зажигалке? Как только он щелкнул ей, сразу же раздался взрыв. Так? Или не так?

Никита облизнул губы. Судя по его лицу, ему смертельно хотелось в это мгновение оказаться подальше отсюда и обсуждать что-нибудь более мирное – к примеру, перспективы выращивания апельсинов в подмосковном климате.

– Может, взрывчатка находилась в сигаре? – предположил Владислав, кусая губы. – Зажигалка же совсем маленькая, а взрыв был… – Он поежился и не окончил фразу.

Калиновский недовольно прицокнул языком.

– Сигара тоже не настолько большой предмет, чтобы… – Капитан передернул плечами. – Ладно. Пора вызывать спецов, пусть они хорошенько тут все осмотрят. Гостей и всех, кто был при взрыве, на второй этаж. – Поднялась волна протеста. – Ничего особенного, господа, только поделитесь впечатлениями о происшедшем, может, кто и вспомнит что ценное. Обещаю, надолго вас не задержат. И никто, слышите, никто не уйдет отсюда, пока я с ним не побеседую!

– А камеры? – спросил Охотник. – Может быть, они что-нибудь засекли?

– Маловероятно, – подумав, ответил Калиновский. – Хотя, чем черт не шутит… Никита! Мне нужны все сегодняшние записи с камер наблюдения!

– Назад, – скомандовал капитан.

Глаза у него были осовевшие от усталости, но он не сдавался и упорно поглощал кофе, чашку за чашкой. Был вечер, всех гостей уже давно допросили и отпустили по домам. Допрашивал, само собой, Калиновский, а уж он-то дело свое знал туго. Скажу коротко: ничего решительно этот допрос не дал, и никто не сознался в том, что является убийцей, присвоившим себе функции Ангела Смерти.

– Вот сейчас… – сказал Калиновский, покусывая ноготь. Он явно нервничал, и это совсем не вязалось с его обычной манерой держать себя.

Картинка на экране ожила, задвигалась. Столы. Люди. Кто-то жует, кто-то мирно беседует. Бдительные лица охранников. Вот молодой парень, повинуясь знаку хозяина, достает из кармана заветную коробочку, обрезает кончик сигары. Надо же, а в первый раз я этого не заметила. Последнее мгновение жизни банкира: он подносит к сигаре ту самую зажигалку. Дальше на пленке – яркое светящееся пятно. Вопли бьются в уши, как нелюбимый муж – в квартиру жены, к которой он все еще неровно дышит.

– Стоп, – скомандовал Калиновский и стряхнул пепел с сигареты.

В пепельнице образовалась уже целая братская могила из агонизирующих окурков. Капитан потер переносицу яростно, словно она была в чем-то виновата.

– Еще раз отмотай назад, – распорядился Калиновский.

Изображение задвигалось, и словно в кошмарном сне я увидела, как голова банкира Гнедича вернулась на его плечи.

– Все-таки зажигалка, – пробурчал Охотник.

– Похоже на то, – согласился Калиновский.

Неслышными шагами вошла Марина и замерла у порога.

– Журналисты как с цепи сорвались, – пожаловалась она. – По всем каналам передают новость о сенсационном убийстве.

– Козлы, – вяло заметил Никита.

Калиновский молча потирал рукой подбородок.

– Непонятно. Как же…

– Все смотрите? – осведомилась Марина. Мне показалось, что в ее тоне зазвенела враждебность.

– Изучаем, – коротко ответил Охотник.

– Придурки, – сказала Марина неожиданно отчетливо. – Все вы – придурки.